Мужской персонаж - Ляля Фа

Из глубины картонки из войлочного красного колпака с белой меховой оторочкой на меня сверкают два любопытных глаза. Божечки мои, какая же это «проблема», это же котёнок! Сколько ему, он совсем махонький ещё! Тепленький комочек шерсти и нежности… Ой, с коготочками!

До моего сознания доходит сказанное: «Мы перечислили».

Вот теперь мне реально стыдно. Открываю рот, чтобы спросить, сколько я ему должна, но вовремя замечаю сжатую челюсть и выражение глаз Рафиса и вместо этого говорю:

— Спасибо тебе за прекрасный вечер. И прости, что я вот так убежала. Твоя мама — чудесный человек… И ты тоже. Просто, всё немного быстро, и… и я полная дура, да?.. Можно, я оставлю котёнка себе?

Он смотрит на меня, не мигая.

— Остановите здесь, пожалуйста, — говорит Рафис таксисту.

Мы ещё в центре города, совсем недалеко от главной ёлки, мигающей разноцветными гирляндами. Не знаю, что он задумал. Цепляюсь за картонку, как за спасательный круг.

— Как назовёшь котёнка?

Первое, что приходит в голову, это «Раф». Но нет, чувство самосохранения у меня пока ещё не совсем атрофировалось.

— Не знаю… А что ты предлагаешь?

— Пушок?

— А если это девочка? Станет Пушкой? Это не красиво. Имя — это очень важно! Как и пол. Когда я была маленькая, у соседей жил кот по кличке Чингисхан. А потом у «кота» появились котята, и вместо гордого короткого имени Хан, у кошки оказалась кличка Хана́. Хана-Чин-киса.

— Тогда дома посмотришь, кто там у нас, мальчик или девочка, и решишь. Мне всё равно.

«У нас»… Я невольно улыбаюсь. Милота!

Может, всё же предложить Рафа? Хотя нет, переверну в Фару! Вон, глазищи какие, отсвечивают, словно прожекторы! А если самец, то будет Фара-он.

Котёнок фыркнул, словно услышал мою мысль, и она ему не понравилась.

Фар… Фарфадэй? Кажется, во французском фольклоре это аналог эльфов — маленьких хитрецов, а иногда и домовых. Смотрю на Фару, он или она довольно щурится. С хитрецой — ну, точно как эльф! Значит, так тому и быть!

На радостях объявляю своё решение и его обоснование Рафу. Он лишь хмыкнул, и покачал головой:

— Ну, пусть так. Но не думай, что я твой выкрутас с перевёртыванием Раф-Фар не просёк.

Порываюсь привести все свои доводы и оправдания, но мой спутник лишь закатывает глаза.

— Да расслабься уже. Сказал же, мне всё равно. И вообще, неужели ты ещё не поняла, мне сложно тебе отказать в чём-либо, Чудила.

Какие знакомые слова! Помнится, что-то подобное мне написала Людмила Витальевна, когда я её уговорила всё же не исчезать.

— Дай-ка сюда коробку.

Мы стоим почти у самой ёлки, установленной на небольшой площади перед городской администрацией. Сзади нас лавочка, а от неё дальше — небольшой сквер, дорожки которого подсвечены фонарями в виде факелов. Рафис аккуратно ставит коробку на скамейку, и, достав из кармана наушники к телефону, вставляет один себе, а второй — мне в ухо. Сосредотачивается на своём телефоне, скользя пальцем по экрану.

Кажется, я начинаю догадываться о том, что он задумал. Как там у кого-то великого: «Будьте осторожны в своих желаниях, они имеют свойство сбываться!» Просила Людмилу Витальевну не бросать меня — пожалуйста. Заказывала романтику, музыку, свечи и признание на ушко — получай! Романтика, музыка… Неужели ж он мне скажет… Скажет то самое?..

Смотрю на Рафиса во все глаза. Крыша ахает: «Боже, какой удивительный мужчина!» Ноэмия вторит: «Какая полезная «Людмила Витальевна»! Что бы ещё потом нам попросить?»

Так, тихо, вы обе, не мешайте! Это вообще-то интимный момент. А по легенде, я должна удивляться и недоумевать. Он же не знает, что я догадалась про дорогую Людмилу. Поехали!

— Раф, объясни, что ты…

— Ты же понимаешь английский, так? — он перебивает мои бормотания и убирает смартфон в карман пальто. — Я видел, как ты следила за беседой Марка и Михаила.

— Ну да, понимаю…

— Тогда слушай каждое слово этой песни так, как если бы их говорил я. Потому что именно это я хочу до тебя донести.

Он обнимает меня одной рукой за талию, а другой устраивает мою руку у себя на груди, в тепле под незастёгнутым пальто. Сквозь тонкую ткань рубашки я чувствую удары сердца. Если бы не ладонь Рафиса, мои пальцы б дрожали.

Раф делает шаг в сторону, увлекая меня за собой. Мы танцуем! Глаза в глаза под городской ёлкой! Цветные огоньки гирлянд бликами отражаются в шоколадных глазах Рафиса, а за его спиной фонари-факелы парка подсвечивают силуэты деревьев в снегу. Музыка кажется немного старомодной, но с первыми звуками низкого голоса певца Рафис вторит ему шёпотом, смысл английских слов оплетает мой разум и сердце, и я таю:

— Если тебе нужен возлюбленный,

Я сделаю всё, что бы ты ни попросила.

А если ты хочешь иную любовь,

Я стану носить маску ради тебя.

Если тебе нужен партнёр,

Возьми мою руку.

Или если ты хочешь поколотить меня в ярости,

Я здесь.

Я твой мужчина.

Если тебе нужен боксер,

Я выйду ради тебя на ринг.

А если тебе нужен доктор,

Я осмотрю каждый сантиметр твоего тела.

Если тебе нужен шофёр, поехали!

Или, если хочешь вести сама…

Ты ведь знаешь, что всегда можешь это сделать, —

Я твой мужчина!

В какой момент глаза переполняются эмоциями, я не запоминаю. Рафис губами сушит горячие дорожки на моих щеках, а мне этого мало. Обвиваю его руками, пальцами цепляясь за рубашку на его спине, и Раф прижимает меня к себе так крепко, как только позволяет моя зимняя одежда. Потянувшись за его губами и найдя их, я первая целую его. А потом ещё… И, не дождавшись ответа, слегка кусаю его за нижнюю губу.

Он часто и шумно дышит, но не целует меня в ответ. Почему?

— Посмотри на меня, Чудила, — это сказано так, что я повинуюсь мгновенно. — Я люблю тебя, Наташа, и, поверь, для меня это не игра. Ты тоже испытываешь ко мне чувства, даже если ты пока не готова это сказать.

Я хочу спрятать лицо у него на груди, но Рафис поднимает мой подбородок и держит, не давая, отвести взгляд.

— Я твой, а ты моя. Давай, ты для начала просто примешь это и перестанешь от меня бегать, а?

Твоя я, твоя… Тянусь