Мажор. Недетские игры - Дарья Белова

– К тебе приехал. За тобой, то есть.

Смотрю ей в глаза и страх читаю.

– Не надо. Уезжай, Стас.

– Не хочешь меня больше видеть? – горько шучу. Смешок вырывается короткий и нервный.– Сдаешься, значит?

Зависимость провоцирует ломку.

– Нет, что ты. Сейчас отец выйдет. Ему не нужно знать, что мы...

Саша недоговаривает. Входная дверь открывается, и на пороге показывается прокурор собственной персоной.

Выправка офицерская, взгляд профессионального снайпера. Первый выстрел в межбровье получил секунду назад.

Больно.

– За тебя боюсь, дурной, – шепчет так сладко, что мой страх улетучивается быстрее спирта с поверхности.

Губы растягиваются. Адреналиновый всплеск кружит голову, столько сил в себе чувствую, что горы свернуть могу. Чувство страха притупляется.

Хоть сейчас с места в карьер.

– Добрый вечер, – твердо, почти по-деловому здоровается Белинский.

Руку для приветствия не подает. Недостоин я.

– И вам добрый.

Прищуриваемся одновременно. Острый взгляд оценивает меня по только ему известным критериям, а я настырно позволяю ему это делать и ни на градус не сдвигаю свой взгляд.

Пусть оценивает.

Я – не мой отец.

– Вы по какому вопросу к моей дочери?

В горле чувствуются хрипы, но выглядеть малолетним мальчишкой не могу. От сгущающихся над головой туч становится очень темно. Того и гляди ливанет.

– Встречаюсь с ней. На свидание вот хочу забрать. Разрешите?

Если можно сощурить глаза еще уже, то прокурор это сделал. На меня смотрят узкие щелки ртутных глаз.

Красные ромашки, что ль, надо было купить?

– И куда?

Саша стоит ни жива ни мертва. Кожа белее белого, цвет губ как мел.

Мнение отца для нее важно. Она послушная дочь, а я… недостоин ее. Это так. Это гложет и не дает радоваться в полную силу.

– Послушай, Стас Аверин, у моей дочери есть молодой человек…

– Ромашковый который?

Атмосфера между нами снова меняется. Из тотально напряженной становится густой и опасной.

– Она же сожрет его. Лисица моя.

Усмехаюсь и чувствую, как лис схватила меня за руку и сжимает ладонь. Она у нее холодная еще такая, словно Сашка замерзла.

Ничего, сейчас в машину усажу, подогрев включу, и согреется. О другом способе стараюсь при ее отце не думать. Прокурор вмиг раскусит, а я для лис стараюсь стать правильным парнем.

– А я сожру тебя, если с Сашей что-то случится, – давит интонацией и своей энергией.

На мгновение становится очень тихо вокруг. Точно будет гроза.

На крыльце прокуратуры скрипит дверь и выходит, мать его, этот ромашковый.

Как чувствовал.

Кровь сворачивается при взгляде на него. Довольный, будто договорившись с отцом Сашки, она автоматом уже его.

Ревность раздирает когтями.

– С ней все будет в порядке. Обещаю, – не перемещая взгляда с василькового, отвечаю.

По телу разряды проходятся. От наших сцепленных рук, от разговора, от этого гребаного дождя, что все-таки льет с неба. Какое-то кино получается.

Ромашковый спешит к нам. Внутри радуется эгоистичная мразь – тот мажор, которым принято меня считать.

Завожу Белинскую за спину, чтобы даже не смел смотреть на нее.

– Если она из-за тебя... – прокурор останавливает свою речь. Да оно и не нужно, продолжение это. В жар бросает, если представить, что с Сашкой что-то может случиться.

– Я обещаю!

– Я запомнил, Стас Аверин.

Киваю.

Прохладный воздух остужает легкие, которые горят огнем. Ветер забирается за спину, она сплошь покрыта потом.

Шагаю в сторону, утягивая за собой лисицу. Щелчок – машина открыта. Помогаю сесть Белинской. Вижу, как трясутся мои руки.

Тремор, как у старика.

Встреча с прокурором ни в чем не уступает встрече с отцом. Только сейчас, несмотря ни на что, я чувствую, что мы разговаривали на равных.

Да, Белинский меня презирает, не понимает, да он вообще против меня как парня для его дочери, но я ни на секунду не чувствовал себя пустым местом.

Прокурора вместе с его ромашковым оставляем позади. Лисица сидит и молчит, смотрит в одну точку.

Клянусь, если она сейчас остановит меня, то это будет наша последняя встреча. Потому что сейчас на стол перед ней и ее отцом выложил свои карты. Почти все.

В груди кочергой горящие поленья горят, заполняя меня углекислым газом до отравления. От чувств больно, ощущения топят.

Ее упертость довела до того, что я не могу без нее. И бесит до рези, и от зависимости уже невозможно вылечиться.

– Ты правда на свидание меня везешь?

– Нет, – тут же отвечаю.

Перекрещиваем взглядами. Снова этот удар. Сердце поражает.

– А куда?

Давлюсь смехом. Несмотря на дождь, мне сейчас очень хорошо. Ехать бы и ехать вперед.

– Разве это важно, когда…

Лисица качает головой и поворачивается ко мне корпусом.

На ней какая-то полупрозрачная блузка, где я фиксирую очертания лифчика. Ромашковый, как пить дать, пялился на него. Желание вырвать его глаза, а потом провести лоботомию, чтобы забыл все на хрен.

– Поехали ко мне? – серьезно спрашиваю.

Сашка открывает рот и втягивает воздух. Красивая сейчас. Как ее можно обидеть-то?!

– Потом вызовешь мне такси? – с грустью говорит и смотрит, не моргая.

В душе мрак. Если бы не отец тогда, она бы осталась со мной в ту ночь. А больше мы ни разу и не спали вместе. Секс был. Охрененный, незабываемый, крышесносный.

Теперь обнимать ночью хочу ее. Она вон мерзнет постоянно. Как одна в постели без меня-то? Поди, под двумя одеялами спит.

– Ни за что. Со мной останешься. До утра.

– Тогда мороженое купи. Жуть как хочу. Клубничное.

Глава 31. Саша

Глава 31. Саша

Моя влюбленность в Аверина -- как яд, дерущий изнутри. От него нет спасения. Даже лекарства, которое бы облегчило мои муки, нет.

Саша.

Саша. Набираю воздуха полную грудь и делаю робкий шаг внутрь. На плечи ложатся воспоминания того вечера, а в ушах голос Стаса: «Я вызвал тебе такси…»

Волоски на руках поднимаются, живот сводит. Пока снимаю туфли, мажор сверкает своей победной улыбкой. По сердцу разряд в тысячи вольт проходится. Под ребрами покалывания. Ладонью растираю, стараясь унять ноющее чувство.

– Все хорошо? – снова сверкает белоснежными зубами. Довольный.

– Да, я в порядке.

Я далеко не в порядке.

Черт возьми.

Он только что встретился с моим отцом, разговаривал с ним. Да, Стас сознался, что у нас отношения! А я