Несносный босс или курс выживания для миллиардера - Алекс Коваль

Нет-нет. Это похмелье. Точно.

Это из-за него сейчас где-то внутри снова распаляется предательский огонечек и…

– У-у-уф! – шепчу и, злая на себя и на весь белый свет, переворачиваюсь на бок. Открываю глаза, собираю их в кучу от яркого бьющего в окно уже точно дневного света и… встречаюсь взглядом с Антоном.

Он лежит на соседней подушке. Одна рука под головой, а вторая… а вторая, только сейчас я понимаю, что у меня на…. на там, где ее быть не должно. На попе!

Мужчина лежит и с легкой улыбкой смотрит на меня.

На красную, как самый красный в мире цвет, меня.

В горле пересыхает, а кровь стучать по вискам начинает в разы быстрее.

А он молчит. Молчит и смотрит. И нет, я не пойму выражение его лица. И что читается в его красивых глазах, тоже не пойму. Слишком там, в этой зелени летнего луга, тепло.

Стоп! Красивых глаза?

Ну, д-д-да. Невероятно красивых.

Уй, Аристова, лучше заткнись! Даже если ты и болтаешь мысленно, но чем дальше, тем больше “закапываешь” сама себя.

А тем временем:

– Доброе утро, – говорит Антон тихим голосом с легкой хрипотцой со сна. Такой милый и помятый. С растрепанной шевелюрой, в которой хочется зарыться пальчиками.

– Доброе, – и не пойму, это я так звучно выдохнула или и правда сказала?

Подтянула повыше покрывало и… и все. Больше моей смелости ни на что не хватило. Даже когда его ладонь погладив мою ягодицу, бесстыже сжала ее,и… и мое сердце улетело в пятки.

Но прекратить я это безобразие отчего-то не решилась.

– Как… что…

– Как спалось? – прерывает мои потуги заговорить Котов, которого это “доброе” утро, кажется, совершенно не смущает и не пугает, а забавляет. Тогда как уровень неловкости в моей крови заоблачный.

– Эм… хорошо. Даже… очень.

Заткнись, Полина! Заткнии-и-ись!

– Да? – ухмыляется котяра, и сообразить не успеваю, как он нависает надо мной, пререкрывая доступ света, кислорода и трезвых мыслей.

– Угу, – пищу, кивая, и упираюсь ладошкой в голую мужскую грудь, второй рукой до подбородка натягивая покрывало и стыдливо пряча свою наготу. – Что ты делаешь? – выдыхаю возмущенно, когда ладонь Котова на моей попе приходит в движение, начиная поглаживать бедра.

– Целую.

Он тихонько смеется и кусает за нос, а потом целует в щеку, кусает за подбородок, спускаясь к шее. А я уже измяла в ладошке бедное покрывало!

– Зачем?

–Так утро обычно становится в тысячи раз приятнее, Полина.

Ох, блин, и не поспоришь.

Прикусила губу и зажмурилась. Надо это срочно прекращать. Срочно-срочно! Сегодня я уже трезва, и на трезвую голову мы не можем повторить весь тот развратный разврат, что был вчера!

– Но ты не должен меня целовать! – возмущаюсь, а Котов смеется.

– Почему?

– Потому.

– Не особо внятный ответ.

– Потому… потому что ты мой босс!

– А ты моя личная заноза в заднице, Аристова.

– У-у-уф! – выдаю злое.

– Соблазнительная, – кусает в шею Антон, – упрямая, – проводит языком в месте укуса, – горячая, – целует все туда же, – заноза! – перемещает свою смелую конечность в виде руки мне на живот, а оттуда вниз и...

– Стоп! – вскакиваю и, оттолкнув от себя Котова, отползаю на другой конец кровати, как какая-то стыдливая и пугливая девственница. – Стоп, стоп и стоп! – пыхчу, кутаясь в покрывало. – Это вопиюще наглое проникновение в мое личное пространство.

–О-о-ох, Аристова, зануда, – притворно тяжело вздыхает моя несносная головная боль. И падает головой на мою подушку.

– Сам ты зануда. То, что было ночью, это… это… – кусаю губу, пытаясь подобрать слова, но выходит скверно.

– Это было просто отпад, я и не знал, что твоя фантазия настолько богата, Полина!

Он еще и издевается?!

– Это была самогонка! И это было неправильно! Так нельзя! – вскакиваю с кровати, стянув на себя все покрывало, активно в него заворачиваясь. Да напрочь позабыв, что аполонистую красоту этого невозмутимого мужчины тоже прикрывает оно же.

– Прикройся! – шиплю, силясь не опускать взгляд ниже мужского подбородка, но, видит бог, это адски сложно.

А Котов, словно издеваясь, вместо того, чтобы повиноваться, растягивается на кровати во всем своем нагом совершенстве, потягиваясь. Поигрывая своими трицепсами, бицепсами и прочими сексуальными мышцами.

Черт! Нельзя быть таким секусально-идеальным!

– Зачем? Мне вполне комфортно и так. А что? Тебя что-то смущает?

Еще и руки за голову закинул! Как будто… как будто собрался дальше спать!

– Ну и ладно! – топаю ногой, подхватывая полы покрывала и демонстративно отворачивая моську.

Только не смотри, только не смотри…

– Иди ко мне, – тем временем улыбается Антон, постукивая по кровати рядом. –Ну, же, Аристова, давай не будем портить такое сногсшибательное… перемирие.

Мур-мур-мур.

– Перемирие было вчера! – упрямо смотрю в стену.

– А что сегодня?

– А сегодня четверг! И день картошки. Вот! – еще раз топаю и, подхватывая свой “кокон” из покрывала, как ужаленная, лечу вон из спальни, игнорируя голого кошака, растянувшегося на кровати во всей своей красе, и напрочь позабыв про гудящую с похмелья голову.

– Ты куда? – слышу вслед.

– В душ!

– Я с тобой!

– И не вздумай! – кричу и с грохотом захлопываю спасительную дверь.

Вода. Холодная. Нет, даже ледяная!

Заползаю под ее колючие струи в душевой кабинке и  прикрываю глаза, подставляя лицо каплям.

Пара секундочек, сбросить остатки хмеля и возбуждения, и переключаю на теплую, а то зуб на зуб уже не попадает.

Вот только зря.

Потому что теплая вода расслабляет, и в голову начинают лезть всякие непрошенные и наглые Котовы со своими бугристыми мышцами и идеальными торсами. Сильными руками и сексуальной хрипотцой.

У-у-у, чтоб тебя!

Что со мной происходит? Почему мое тело так усиленно бунтует? Ведь я не хочу его! Нет, нет и нет, ни капельки! Не хочу, не желаю, и мне не понравилось то, что произошло между нами этой ночью!

Хотя кого я обманываю?

Даже печальной улыбки сдержать не получается.

Хочу.

Все тело горит, стоит только представить Антона здесь, со