Окровавленная красота - Элла Филдс

— Жить настоящим, — прошептала я, и хриплый звук эхом отозвался в темноте. — Ну, это стало настолько реальным, насколько вообще возможно.

И это стало последней каплей. Не факт, что меня схватил монстр, не страх, не беспокойство и не беспомощность, а потеря веры. В моем израненном сердце была частичка, которая все еще ярко мерцала верой. Теперь мерцание погасло, свернулось в темный разрушенный кокон и, наконец, признало поражение.

Сказки с идеальными счастливыми концовками действительно были для простаков.

Дурачков, которые вполне могут оказаться мертвыми.

Зажегся свет.

— Доброе утро, Голубка.

Мне казалось, что я проспала несколько дней, но, скорее всего, прошло несколько часов.

Некоторое время назад звуки какого-то движения наверху разбудили меня. Скрип пола не давал мне сомкнуть глаз, даже если я страстно желала вернуться к своему убежищу. Мягкий материал скользнул по мне, когда я пошевелилась, проверяя, связана ли до сих пор. Одеяло. В какой-то момент, пока я спала, на меня накинули вязаное одеяло.

Я не знала, радоваться или возмущаться тем, что кто-то был здесь, пока я спала. С другой стороны, я была связана в чьем-то подвале или камере пыток. И то, что кто-то наблюдает за тем, как я сплю, должно было быть наименьшей из моих забот.

Томас, в одном из своих фирменных костюмов, стоя ко мне спиной, возился с какими-то предметами, издававшими лязгающий звук, на одном из верстаков.

— Хорошо спала?

— Как младенец, — ответила я и испугалась собственной дерзости озвучить очевидную ложь.

Томас ничего не ответил.

Мои ноги затекли, голова болела, а во рту был неприятный привкус.

— Можно… можно мне попить?

Томас повернулся, облокотился об верстак и скрестил ноги.

Тапочки. На нем были домашние тапочки.

— Ты готова снова сыграть в нашу игру?

— Если это даст мне возможность сходить в ванную, получить еду и воду, тогда да.

Он взял свой планшет, но на этот раз предпочел стоять. За что я была благодарна: не хотела, чтобы он снова находился так близко ко мне.

— Как только ты будешь готова, маленькая Голубка.

У меня было несколько часов, чтобы все обдумать, так что я более чем готова. На самом деле, мне было интересно услышать ответы на мои вопросы, даже если Томас не даст мне того, что я хотела взамен.

— Это правда, что они тебя так называют? — начала я.

— Как именно?

— Скульптор.

Мне было плохо видно его лицо: свет падал только на небольшой уголок комнаты, но, судя по молчанию, Томас задумался.

— Да, — наконец сказал он.

Черт возьми!

— П-почему?

— Вопроса «Почему?» нет в списке, — отрезал он.

— Чушь собачья! — выпалила я, не подумав.

Томас фыркнул:

— Это лишнее. Следующий.

Сбитая с толку, я попыталась сформулировать следующий вопрос, затем передумала и задала другой:

— Ты знал, что в отношении тебя ведут расследование?

Карандаш заскользил по бумаге.

— Я понял это в итоге, — небрежно сказал он.

— Тебя это не беспокоит?

Он поднял на меня взгляд.

— Это не в первый и не в последний раз, Голубка. Следующий вопрос.

— Ты всегда убиваешь своих жертв? Скольких ты убил?

Томас неодобрительно буркнул:

— Это два вопроса, но я позволю тебе нарушить правила. — Он понизил голос. — Я уже не веду счет. Раньше вел. Но через некоторое время это просто становится грубым и безвкусным занятием. И нет, я не всегда их убиваю. Мурри, мой помощник, может подтвердить.

— Парень, который приносил мне еду?

— Да.

— Ты, — я прочистила горло, — причинил ему боль?

Томас слегка наклонил голову.

— Да, совсем немного. Ты сама достаточно скоро в этом убедишься.

Ярость, смешанная со страхом, горячей лавой разливалась по венам.

— Ты чудовище.

Томас, что-то записывавший, сделал паузу, слегка опустив плечи.

— Это не вопрос. Следующий.

Я больше не хотела играть, но… моя милая девочка с золотыми кудрями и улыбкой, с ямочками на щеках.

— Лу-Лу.

Томас снова выжидающе посмотрел на меня.

— Она не твоя?

— Этот твой паршивый федерал действительно пытался защитить тебя, не так ли? — он усмехнулся, швырнул планшет на верстак и подвинул стул. Усевшись, он потер руки.

— Она моя во всех отношениях, которые имеют значение.

От его слов у меня на глаза навернулись слезы. Где ее родители? Разве они не скучают по ней?

— Ты забрал ее?

— Да. — Звук его ладоней, скользящих друг о друга, каким-то образом успокоил мое учащенное сердцебиение. — Лу была дочерью наркомана. Женщина, мать Лу-Лу, какое-то время была любовницей важного клиента, но десять лет назад он ее уволил.

— Твой клиент уволил ее?

Он кивнул.

— Я не могу посвятить тебя во все детали, например, назвать их имена, так что не спрашивай. У этой женщины какое-то время все было хорошо, и она наслаждалась своей свободой, тратя деньги, которые дал ей клиент после расставания. Но ее привлекали те, в чьих жилах текла коррупция, и вскоре она встретила другого мужчину. Очевидно, торговец наркотиками из низов, который использовал эту женщину и ее деньги, обрюхатил ее, а затем был убит недалеко от границы через год после рождения Лу.

Мое сердце на мгновение остановилось.

— Значит, она вернулась к твоему клиенту?

Томас снова кивнул.

— Когда Лу было два года, она попыталась вернуться. И не останавливалась, даже когда он не единожды прогонял ее. Она стала старше и утратила былую красоту. Наркотики и более суровый образ жизни оставили свой след. А у новой жены моего клиента была абсолютная нетерпимость к любовницам. — Он пожал плечами. — Итак, он позвонил мне, и я позаботился об этой проблеме.

Кожа покрылась мурашками.

— Здесь? — Когда он ничего не ответил, я попробовала еще раз: — В ее доме?

— Да. — Тишина опустилась, как тяжелый занавес, выражение лица Томаса ничего не выдавало. Затем он продолжил: — Раньше я выполнял много грязной работы, но с тех пор, как появилась Лу, я стараюсь свести это к минимуму. Слишком часто бывать у всех на виду — риск. Я не нахожусь за решеткой по нескольким причинам, но в основном потому, что осторожен и выполняю здесь часть своей работы. — Он устремил на меня взгляд.

Томас делал свою работу в этом помещении, в этом самом кресле, к которому я привязана.

— Но почему копы не нашли это место?

— Я дантист по профессии. — Я приподняла брови, и Томас ухмыльнулся: — По крайней мере, на бумаге. Так что, даже если бы они получили ордер, им было бы трудно найти конкретные доказательства.

Желчь подступила к горлу.