Тяжелая корона - Софи Ларк

Хотя Адриан был таким сердечным при нашей первой встрече, сегодня он выглядит раздраженным. Он не встречается со мной взглядом, но хмуро смотрит в столешницу. Возможно, он недоволен мыслью о «потере» своей сестры. Я знаю, насколько они близки.

Выражение лица Родиона невозможно прочесть. Он держит челюсти плотно сжатыми, вероятно, потому что он практически немой, и поэтому не очень часто открывает рот. Елена рассказала мне, что его бывший босс отрезал ему язык. Возможно, ему ненавистна сама мысль о том, что кто-то увидит эту унизительную травму.

Тимур выглядит нервным и дерганым. Он самый молодой из русских, с гладким лицом и стройным телосложением. Он продолжает смотреть через стол на Неро, а затем снова опускает глаза, напуганный яростным взглядом Неро.

Папе и Енину требуется больше часа, чтобы выработать точные условия соглашения. Они спорят о некоторых деталях, но в целом Енин на удивление податлив к условиям.

Единственный пункт, по которому он не сдвигается с места, это то, что он настаивает на том, чтобы свадьба состоялась немедленно.

Он смотрит на меня своими холодными голубыми глазами через стол, на его лице нет улыбки.

— Вы можете считать нас старомодными, — говорит он, — но чистота наших дочерей имеет высокую ценность для Братвы. Если бы кто-то лишил мою дочь добродетели… а затем оставил ее оскверненной, без мужа… это было бы тяжким оскорблением.

Он смотрит на меня с холодным гневом, который убеждает меня, что он знает, что я лишил девственности его дочь. Подразумевается, что он простит мне недостаток терпения, если я немедленно исправлю проступок.

Папа смотрит на меня, приподняв бровь. Мы с Еленой встречаемся всего два месяца.

Мне все равно. Я знаю, кто она. И я знаю, чего я хочу.

Я киваю головой.

— Давайте назначим дату, — говорю я.

Неро делает две копии официального контракта. Его почерк быстрый и наклонный, но удивительно разборчивый. Он оставляет внизу место для подписи Енина и моего отца.

Каждый из них пишет свои имена дважды: один раз на экземпляре моего отца, один раз на экземпляре Енина. Затем Неро вручает моему отцу свой нож, и папа разрезает подушечку большого пальца острым, как бритва, лезвием. Он прижимает свой отпечаток большого пальца к нижней части обеих страниц.

Енин делает тоже самое, разрезая свою плоть, не дрогнув. Он оставляет свои метки прямо рядом с папиными.

Это клятва на крови — традиция, более древняя, чем итальянская мафия или братва. Это наше самое торжественное обещание. Теперь мы союзники, и мы с Еленой поженимся, без возможности отступить.

Я не испытываю чувства страха, когда добавляю свои собственные отпечатки и подписи.

На самом деле, я переполнен триумфом.

Елена моя.

12. Елена

Как только папа выходит из бронированной машины, я вижу контракт в его руке, свернутый и запечатанный его кольцом. Мое сердце дико трепещет. Он заключил сделку с Галло.

Я не могу в это поверить.

Я знала, что он собирался встретиться с ними, но я не верила, что он действительно согласится на союз. Я была уверена, что произойдет что-то, из-за чего все это взлетит на воздух.

Но есть доказательства, ясные и неопровержимые. Это не было устным соглашением, он заключил договор на крови.

Я наверху, в своей комнате, смотрю вниз из окна. Я обдумываю, должна ли я сбегать, чтобы поблагодарить его, или мне следует на некоторое время держаться подальше. Он может быть в отвратительном настроении, в зависимости от того, насколько хорошо прошли переговоры.

Даже при самых благоприятных обстоятельствах я не могу представить, что он в восторге от этого. Галло могли бы предложить ему свои самые щедрые условия, и он все равно чувствовал бы себя подчиненным, вынужденным отдавать дань уважения трону. Он хотел мести, а не капитуляции.

Адриан выглядит не менее раздраженным, направляясь к дому, засунув руки в карманы брюк. Я ожидаю, что он поднимется в мою комнату, чтобы поговорить со мной, но вместо этого он исчезает в кабинете нашего отца на несколько часов вместе с Родионом. Я уверена, что они обсуждают детали того, как будет работать этот новый контракт.

Я беру телефон, чтобы позвонить Себастьяну, замечая, что у меня уже есть сообщения от него.

Это сработало, он пишет. Приходи ко мне сегодня вечером.

Я сжимаю мой телефон почти ломая, дрожа от возбуждения.

Я хочу… Я пишу. Мой отец, возможно, не в лучшем настроении…

Это больше не имеет значения, Себастьян отвечает. Он обещал тебя мне. Теперь ты в безопасности.

Облегчение, которое я испытываю — неизмеримые чувства при этих словах. Себастьян прав, я больше не принадлежу своему отцу. Если бы он причинил мне боль сейчас, он бы нарушил свое соглашение с Галло.

Невероятно взволнованная, я начинаю переодеваться. Я надеваю комбинезон цвета шалфея и пару золотых колец и надеваю сандалии. Я надеваю поверх комбинезона накидку в стиле кимоно на случай, если отец увидит меня выходящей за дверь.

Конечно же, он перехватывает меня в вестибюле. У него кошачьи уши, почти невозможно незаметно выскользнуть из дома, когда он дома. Адриан стоит прямо за ним, его лицо бледное и мрачное.

— Я предполагаю, что Себастьян сказал тебе, что мы достигли соглашения, — говорит папа.

— Да, — говорю я, пытаясь не дать эмоциям отразиться на моем лице. Я хочу быть благодарной, но я не хочу раздражать своего отца чем-то таким неприятным для него, как мое полное счастье.

— Я ожидаю, что ты вспомнишь о своей преданности, Елена. Даже после того, как ты произнесешь свои клятвы у алтаря… ты все еще Енина. Ты всегда будешь.

— Да, отец, — говорю я.

Интересно, видит ли он ложь на моем лице. У меня нет к нему преданности. Я всегда буду любить своего брата, но я намерена максимально разорвать связи со своим отцом, как только выйду замуж.

Адриан поймет, что я лгу. Я бросаю на него взгляд, чтобы увидеть, хмурится ли он. Как только я пытаюсь встретиться с ним взглядом, он вместо этого опускает глаза на свои ноги.

— Ничего, если я пойду повидаться с Себастьяном? — Я нерешительно спрашиваю своего отца.

— Почему бы и нет? — говорит он, на удивление сговорчиво. — Наслаждайся своим временем с ним.

Я не совсем доверяю этому хорошему настроению. Но я могла бы также воспользоваться этим, пока это длится.

— Спасибо тебе, отец, — говорю я.

Я ухожу пешком, торопливо выхожу через открытые