Дерзкая для Бандита - Кара Райр

— Да твой батя, звезда, еще всех твоих ровесниц переимеет, — он протянул мне руку.

И я, вцепившись ему под локоть, последовала с ним на кухню.

— Какой позор! Мерзость. Как не стыдно? — добавила я, поднимая голову на здоровяка, — позор вам, Владислав. Позор.

— Слышь ты, малявка, — папа остановился, резко подхватил меня. Закинул на плечо и понес.

Я растерялась.

— Папа! Папа! Отпусти меня! Папа!

— Ага, — он продолжал нести меня, пока я болталась.

Мать твою, как тут высоко.

Какой он черт побери сильный то все таки.

Как пушинку…

— Папа! Я тебе не игрушку и не маленькая, папа! — я продолжала требовать.

Он усадил меня на диван на кухне и подмигнув, отошел к кофемашине.

Я надула губы и сложила руки на груди.

— Для меня ребенок, — он открыл шкафчик, — сделать тебе кофе?

— А тебе кофе для сердечка не вредно? Песок скоро посыпется.

— Не переживай, звезда. Для тебя я еще лет 30 рассыпаться не буду, — папа достал зерна.

Да уж.

Я прислонилась к спинке, мягкой спинке дивана.

Хорошо то как. Очень хорошо.

Внутри какое-то спокойствие, особе прям.

Приятно растекается по груди. Умиротворение.

Я видимо просто со всем смирилась.

Коля вошел слегка недовольный. Ну как слегка. Ахренеть какой недовольный.

— Здравствуй дорогая, — он присел рядом и взял меня за руку.

Венки даже у него на лбу вздулись. Ох.

— Привет, что у тебя случилось,—

— Сука мать, вот что, — вмешался папа.

Опять она… У меня уже на нее триггер начинается.

— Все в порядке, решу, — коротко ответил брат, — ты как? Тебя там не обижают?

Я понимала, что он спрашивает о своем друге.

— Нет, все хорошо, — я не стала рассказывать им такииие пикантные подробности нашей встречи.

Но улыбка все равно снова появилась.

У меня так скоро щеки с ними накачаются и будет квадратное лицо!

— А то смотри, найдут кого-нибудь на трассе, под каким-нибудь камазом, — оскалился отец.

— Ага, или меня, — отшутилась я, сжимая пальцами руку брата.

— Сплюнь, — тут же гаркнул Коля.

Какие мы суеверные, посмотрите только.

— Все тиха, закрыли тему, все хорошо. Все отлично. Я рада, особенно после вчерашних папиных «уроков», — я вспомнила ощущение пистолета в руках.

Отдачу оружия. Непередаваемые ощущения… Видимо это все и правда в моих венах. В генах или где там еще?

— Договорились, — папа поставил кружку с кофе на стол, — для тебя.

— Спасибо, — тут же ответила я.

— Я сегодня поеду в клинику, ты хочешь со мной? — брат развернулся в мою сторону. Буквально часа на три, покажу тебе все.

— Да, хочу, а во сколько? — я подошла к столу и села на стул, двигая кружку ближе к себе.

— В обед, успеешь собраться?—

— Конечно, — я отлехнула горячего кофе.

Очень интересно, чем же он там таким занимается и кого лечит.

Что там вообще такое происходит? Очень и очень интересно.

Разносторонние мои домочадцы. Только и успеваю на экскурсии ездить.

Ну ничего, скоро все узнаю и это станет моей рутиной.

Папа сел напротив, а Коля наоборот встал, поправил рубашку, кивнул мне и вышел в коридор.

— Что там мама опять? — я развернулась к Халимову старшему.

Может он хоть мне расскажет? Столько разговоров, а ничего не известно.

— Спиздила лекарство с поставки для клиники, — отец немного погрустнел.

— Да уж.

— Да все бы срать, только дети ждут, а сама понимаешь, нужно теперь реально еще дольше ждать. В этом только ее вина, на ее совести, — папа сложил руки на стол, — сука, как я только мог вас с ней отпустить, знал же какая она гнилая.

— Пап, что было то прошло, давай будем будать о будущем и о том, как нам сделать так, чтобы она больше так не делала. Я бы очень хотела ей в глаза посмотреть и спросить, зачем? Чего она добивается?

— Выполнения условий договора.

— Никакого договора больше нет, ибо я тут. По вине между прочим ее работницы. Суки Вики.

— Понимаю дочь, не бери в голову. Найдем решим, посмотришь и поговоришь. Все будет в порядке, это вообще не твоя, так скажем война. А наша. Моя и твоего брата. Тебе итак херни хватило со всеми этими, — папа мотнул головой, — новшествами. Выдохни и поиграй в больнице с детьми. Я вечером пожарю мясо, позови Алика, — папа сделал акцент на последнем слове.

— Хорошо, — я опустила голову, — хорошо.

Бесит меня это все, как бы они не говорили, что это не мое дело. Это — мое. Я тоже часть этой чокнутой семьи и хочу быть в курсе.

Понимаю, что они заботятся и хотят отгородить. Но мне иатк этих ограждений хватило. На всю жизнь, выкинутые на помойку года. ГОДА!!!

Все равно на душе кошки скребут. Все равно. Тошно.

Глава 41 Я еще добрый

Алик

Я знаю лишь один способ получить то, что ты хочешь — надавить, причинить боль, растоптать и использовать все в свое благо.

Так и сейчас.

Когда я начал пытать этого ублюдка, во мне проснулась не так давно забытая злость.

С появлением Карины я стал совсем мягким, пора напомнить себе, кто я есть.

Серый бетонный подвал с теплым светом — идеальное пристанище.

— Ну давай, скажи мне, куда ты отвез груз, — я погрузил кинжал на раскаленную печь.

— Да пошел ты, — этот светловолосый идиот плюнул в пол.

— Неверный ответ, — я приподнял горячий кинжал и поднес к паху мужчины.

Легкое движение руки и крики.

О да, я уже и позабыл это чувство.

Он принялся вырываться, но ему никуда не деться. Он подвешен за руки и его ноги разведены, прикованы на надежные цепи.

Он кричал громко, обзывал меня, а я лишь ухмыльнулся в ответ, наблюдая за его сморщенным, похожим на изюм лицом.

— Давай я спрошу еще раз, — я проделал тоже самое действие.

— Гори в аду, сукин ты сун!

— И снова неверный ответ, тебе в школе часто ставили двойки? — я подошел и прислонил раскаленное лезвие к его голому бедру, — наверное часто.

Он пытался сдерживаться, но…

— Ты не переживай, останутся шрамы на всю твою короткую жизнь.

Снова крики, крики, ох, мальчик не смог сдержаться.

Я сделал глубокий надрез прямо под его коленом.

— Ты знаешь, какая тут находится артерия? Если я сделаю тебе надрез в другом месте, примерно вот тут, — я провел рукой по нужному месту, — ты умрешь от потери крови. При твоем физическом истощении и при том, что ты