Нежная обманщица - Хизер Гротхаус

— Извини, папа, но я должна тебя оставить. Мне надо найти лорда Николаса.

Но Арман схватил ее за руку и задержал:

— Нет, ты останешься здесь. Мы вместе выслушаем объяснения Женевьевы.

Симона вырвала у него свою руку и отскочила подальше.

— Не останусь. Я беспокоюсь о леди Женевьеве и должна поговорить с мужем наедине.

Лицо Армана потемнело от гнева.

— Не смей мне перечить, Симона. Я не потерплю возражений.

— Что здесь происходит?

Симона едва не заплакала от облегчения, когда в зале раздался мощный голос Николаса. Резко обернувшись, она увидела, что в зал вошли оба брата — Тристан и Николас. Между ними шла очень бледная Женевьева.

— Милорд, — выдохнула Симона, рванулась к мужу, но, взглянув на свекровь, застыла на месте.

Должно быть, Женевьева прочла сомнение в глазах Симоны, ибо она улыбнулась и ласково произнесла:

— Иди сюда, дорогая. Все хорошо.

Симона быстро подошла к ней.

— Как вы себя чувствуете, миледи?

— Мне лучше. — Она бросила быстрый взгляд на Николаса. — Очевидно, я переволновалась из-за встречи… со старым знакомым.

Симона почувствовала, с какой решительностью произнесла вдовствующая баронесса эти слова. Кого она пыталась убедить, невестку или Николаса? Симона не знала.

Женевьева притянула ее к себе, слегка подтолкнула к мужу, а затем, изобразив на лице сияющую улыбку, повернулась к Арману:

— Лорд дю Рош, надеюсь, вы примете извинения за мое необычное поведение.

Симона приподнялась на цыпочках и прошептала на ухо Нику:

— Что происходит?

Ник нахмурился и кивнул в сторону Армана, словно желая сказать: «Смотри и увидишь».

— Не стоит извиняться, баронесса, — светским тоном проговорил Арман и поклонился. — Представляю, как подействовала на вас эта неожиданная встреча.

У Женевьевы затрепетали ноздри.

— Вы очень любезны. Для вас это тоже оказалось сюрпризом.

Арман пожал плечами:

— Я всегда знал, что когда-нибудь мы встретимся. Но сейчас самое важное то, что наши дети вступили в счастливый брачный союз. Нам повезло, что мы не породнились с чужаками, ведь так?

— Разумеется, повезло.

В зале никто не двигался. Симона чувствовала, как растет напряжение. Все молчали. Наконец Николас кашлянул и сказал:

— Ну все. Нам пора ехать. Тристан?

Не отводя глаз от француза, светловолосый великан кивнул:

— Да-да. Мама, тебе нужна помощь в устройстве… твоего гостя?

Женевьева тоже в упор смотрела на Армана. Не поворачивая головы, она ответила старшему сыну:

— Прощайтесь с женами и отправляйтесь. Я позабочусь о лорде дю Роше.

Симона почувствовала страх и с надеждой посмотрела на Ника: может, он вмешается? Ей не нравилась многозначительность слов Женевьевы, не нравилось, с каким вызовом смотрел Арман на вдовствующую баронессу, казалось, он был готов броситься на нее при первой возможности. И тут Симона раскаялась, что не позволила выполнить первоначальный приказ Николаса не пускать отца в Хартмур.

Ник, хмурясь, спросил:

— Ты уверена, мама?

— Разумеется, — думая о своем, ответила Женевьева. — После стольких лет нам с лордом дю Рошем есть о чем поговорить. Мы не станем обременять детей своими воспоминаниями.

Хейт унесла капризничающую Изабеллу в зал, чтобы покормить, а Симона с грустью смотрела, как исчезает за воротами Хартмура отряд под предводительством Ника.

Симону терзало беспокойство. Она осталась одна, а в замке Арман. Что ей делать? Но, решив взять себя в руки, она расправила плечи. Стоитли так тревожиться? К утру Николас вернется, а отец уедет.

— Нет! — Вопль раздался прямо в ухе Симоны, она вскрикнула от неожиданности, резко, обернулась и увидела во дворе Дидье. Мальчик со страшно побледневшим лицом смотрел вслед удаляющемуся отряду барона Крейна.

Симона быстро подошла к брату, озираясь, чтобы ее никто не подслушал. Несколько горожан и крестьян с любопытством пялились на нее.

— Дидье, в чем дело? — прошипела она сквозь стиснутые зубы. — Не бойся. Лорд Николас скоро вернется.

— Нет! — снова закричал Дидье, в голосе которого слышалась неподдельная боль. Он обежал Симону и, поднимая маленькие облачка пыли, в своей обычной полулетящей манере бросился следом за кавалькадой, но вдруг упал на колени, как будто налетел на каменную стену, и завопил с таким отчаянием, что птицы, воркующие на стене замка, взвились в воздух. Деревенские собаки подхватили этот вопль и завыли. Несколько человек во дворе вдруг застыли на месте и прислушались.

Симона не знала, что делать. Хрупкие плечи Дидье сотрясались от беззвучных рыданий. Ей отчаянно хотелось успокоить брата, но вокруг толпились люди. Она не могла на глазах гостей и слуг разговаривать сама с собой, ведь ей лишь недавно удалось смыть с себя подозрение в сумасшествии. Но она была так нужна Дидье!

Симона рассеянно пошла через двор, понимая, что со стороны этот поступок выглядит абсолютно бесцельным. Когда она приблизилась, брат уже немного успокоился и лишь с отчаянием смотрел на опустевшую дорогу.

— Дидье, — едва слышно прошептала Симона. — Пойдем в дом. Не нужно кричать. Ты привлекаешь внимание.

Некоторое время Дидье молчал, потом обернулся к сестре. Неподдельное горе в его глазах заставило Симону похолодеть.

— Пойдем, — еще раз прошептала она, указывая глазами на дом.

Дидье покачал головой и уселся прямо в пыль:

— Я не двинусь с места, пока лорд Николас не вернется.

Симона расстроенно поджала губы, потом осторожно огляделась.

— Дидье, ну пожалуйста. Я не могу стоять здесь весь день. Лорд Николас вернется только утром.

— Он не вернется.

Симона застыла на месте. Торжественная мрачность его слов накрыла ее, как ледяная волна зимней реки. Она забыла, что вокруг люди, и упала на колени.

— Что ты такое говоришь? — хриплым от ужаса голосом произнесла она. — Конечно, он вернется. До той деревни всего полдня пути. Утром он вернется.

Но Дидье помотал головой:

— Беда. Он поехал в плохое место.

У Симоны сжалось сердце от этих слов, но она не успела ничего сказать, потому что поблизости вдруг заржала лошадь.

К воротам приблизилась повозка, груженная винными бочками. Старая костлявая кляча вдруг заупрямилась, начала пятиться и рваться из упряжи. Крестьянин-возница соскочил на землю и стал отчаянно ругать бедное животное.

— Но-о-о-о, волчья сыть! — кричал он, поднимая тощую плетку и нахлестывая несчастную лошадь по бокам. Симона чуть не подпрыгнула от свиста плетки. — С дороги, красотка, не то я весь день тут проторчу! — Возница снова ударил лошадь и вскочил на козлы.