Ты просто огонь! - Надежда Николаевна Мамаева

Но чтобы девушка и от собственного деда… Такого никогда не было. А вот сейчас случилось, и мне в пах упиралась та самая задняя часть демоницы, на которую натягивают шорты. Причем провокационно так упиралась, елозя.

А сама Кари как ни в чем не бывало прижалась к моей груди спиной и прощебетала:

– Дедушка, знакомься, это мой… – тут она слегка запнулась, а затем продолжила: – Просто друг Вик. Вик, это мой дедушка Эдгар Маркович.

– Значит, просто друг… – задумчиво протянул фразу, а затем и руку седой.

При этом он умудрился глазами шикнуть на внучку, чтобы та отошла и не мешала двум мужчинам знакомиться.

Но Карина в своем духе просто и беззастенчиво это проигнорировала. Так что пришлось жать старую мозолистую руку через нее. К слову, хват у деда бестии оказался крепким, так что пришлось сжать в ответ и…

Спустя пару секунд демоница нервно дернула плечом и проворчала что-то про пробную версию соревнований по армрестлингу. Пришлось разжать пальцы. Но этот безмолвный намек Эдгара Марковича я понял.

Дед Кари ясно дал понять, что мне он не сильно рад и если я его внучку обижу, то даст прикурить так, что огнетушителем не загасишь.

Кари же тоже, словно что-то почувствовав, протараторила:

– Вик пожарный, ему скоро на смену, но он подбросил меня сюда.

Лунь окинул меня одним цепким хмурым взглядом и произнес:

– Ну, раз скоро на дежурство заступать, то не буду мешать вам прощаться…

И с этими словами он повернулся и направился к калитке. Какой понимающий дед… Надеюсь, что не все понимающий. Кари ведь так старалась, прикрывала меня… Только сначала провоцировала.

Демоница же крутанулась в кольце моих рук и оказалась со мной лицом к лицу.

– Значит, до завтра? – спросила она.

– До завтра, – заверил я, чувствуя, что на что-то более умное у меня не хватает мозгов. Все утекли ниже ремня. – Я тебе позвоню, как сдам пост.

– Я буду ждать, – улыбнулась она и добавила: – И мои вещи тоже…

– Главное, не делай глупостей без меня, – заговорщически произнес, наклонившись так, что наши лбы уперлись друг в друга.

– Не переживай. Дедушка не позволит, – усмехнувшись, ответила эта невозможная женщина.

– Ну, вся надежда только на этого отставного военного, – выдохнул я.

– Почему это военного? – фыркнула демоница.

– Потому что по нему видно, что он служил и явно не срочную, – заметил, приподняв бровь. Уж кого-кого, а таких, как мой отец, я видел издалека.

– Пф, разве что в лингвистических войсках, – усмехнулась Кари. – Дедушка – переводчик. Арабский, турецкий, персидский, французский, английский… Он до выхода на пенсию много времени провел в Европе и на Ближнем Востоке. Переводил новости для Союза в пору, когда еще не было глобального интернета. Он и сейчас любит читать газеты. Только уже на планшете, с сайтов…

Кари еще что-то говорила, беззаботно и с той интонацией легкой гордости, которую испытывают дети за родителей.

А я смотрел на нее, и до меня, как до жирафа, доходило: она просто не знает, кто на самом деле Лунь! Для нее он был просто дедушкой. Любимым. Почему так произошло? Ведь в иных ситуациях демоница замечала малейшие детали. Как с той же картиной… Может, ее дед был отличным конспиратором. Хотя, скорее, дело в том, что Кари его безоглядно любила и просто помыслить не могла о чем-то подобном. Кредит доверия был такой, что с легкостью покрывал все расходы… в смысле разумные доводы.

Я еще раз бросил мимолетный взгляд, где по ту сторону калитки бдел Эдгар Маркович. Незаметно так для внучки бдел. Мы встретились с ним взглядами. Как равные.

Я все понял о нем, а он – что-то такое увидел во мне и коротко кивнул, а после – отвернулся, делая вид, что любуется соловьями на ветке яблони.

Этот короткий обмен сказал о многом. И то, что деду Кари удалось то, что не сумел мой отец: сохранить семью. Не дать своей работе сделать детей и внуков несчастными. И если для счастья Карины нужно и дальше молчать – что ж, я поддержу эту тишину Луня. Лингвист – значит, лингвист, и разведка тут ни при чем!

– Значит, отдыхай. Я заеду за тобой завтра.

Вместо ответа демоница привстала на цыпочки и клюнула меня в нос, а затем решительно освободилась и, вернувшись к машине, подхватила свой рюкзак с ноутом и заспешила к калитке.

Я же, за всеми ее маневрами, успел сесть в машину и увидеть, как она, счастливая, бежит к деду.

Калитка за ней захлопнулась, но я еще какое-то время ждал. Словно надеялся увидеть Кари еще раз за пышной зеленью дачи. И, лишь глянув на фитнес-браслет, понял… Твою ж рать! Я опаздываю!

В пожарку влетел за полминуты до… Успел. И, выдохнув, растянулся на стуле.

– Паршиво выглядишь, – тут же выдал «комплимент» Леха и, заржав, добавил: – Словно тебя неровно гладили этой ночью, но так до конца и не догладили.

Я мрачно глянул на мелкого балбеса, девизом которого было: сексоголизм не болезнь, а удовольствие, – и предупредил:

– Я злой. Не могу, спать хочу.

– А запятая точно после «могу», а не «спать»? – не вняв предупреждению, уточнил мелкий, за что символически и огреб по шее.

Потирая ту, после того как прилетело, Леха философски выдал:

– Ну, нет так нет. Так бы сразу и сказал, что не хочешь трепаться, – и пошел на кухню.

Я же, рухнув на диван в комнате отдыха, полез в карман и достал сотовый. Надо было сохранить номер Кари. Тот самый, с которого она мне звонила. И откуда только сумела его достать…

Хотя она же бестия. Что хочешь, откуда хочешь и кого хочешь достанет. Причем сразу до печенок. Даже если человек уже давно умер. Покойный Брюллов с его картиной тому живое подтверждение.

Так что номер телефона я сохранил под кодовым именем Демоница. И, печатая буквы, улыбался как дурак. Только едва засунул мобильный в карман боевки, как взвыла сирена.

Вызов.

Собирались мы привычно быстро. И на пожар мчались – как обычно. Только единственное отличие сегодня было, что я не нацепил экшен – камеру.

– Ты чего, забыл? – удивился Веня, взглядом указав на каску, к которой крепился почти незаметный объектив.

– Не забыл, – я махнул рукой. – Просто завязал.

– Чё, хана каналу? – выпучил глаза Леха.

– Тебя та министерская сволочь все же задавила что ли?

– Нет. Не задавила. И она не сволочь. Еще раз услышу о Карине подобное – вмажу. И уже не в шутку, – предупредил я.

Леха посерьезнел и, выразительно присвистнув, осторожно уточнил:

– Это ты сегодня после нее такой помятый?

– А ты будешь ушибленный, если продолжишь.

– Понял. Тему закрыл. Увял, как