Девчонкам здесь не место! - Маргарита Александровна Гришаева

— У нас всего три года разницы, — мрачно напомнила ему.

— Правда? А мне этим утром показалось, что все десять. Так испугаться тому, что проснулась в одной кровати с парнем… Ты точно совершеннолетняя?

— Я испугалась не тому, что проснулась с парнем, а что проснулась именно с тобой, — возмутилась я и едва не хлопнула себя по губам — боги, что я несу? Какого я обсуждаю с проклятым Занудой свою личную жизнь?

— Я что такой страшный? — с легкой улыбкой уточнил Грей, к счастью не став развивать тему моего опыта «просыпания с парнем».

— Еще какой. Каждый раз вижу и пугаюсь.

— Странно. До тебя никто не жаловался, — хмыкнул он. — Может у тебя что-то со зрением не так?

— Зато с остальными чувствами все в порядке, — буркнула я, не подумав. А осознав, что сказала, ощутила, как краснею.

Перестань, Ринри, сейчас же! Не смей вспоминать, как этот сонный нахал взял тебя в плен и явно угрожал своей физиологией! Я сказала не… а все, поздно уже…

— И на это тоже никто не жаловался, — рассмеялся капитан не скрывая, что догадался о причине моих красных щек.

— Ой, заткнись уже, — буркнула я, тут же отвернувшись и отходя от него к кровати, с трудом сдерживаясь, чтобы не запустить в парня подушкой снова. — Я сейчас захлебнусь в твоем самодовольстве. Пожалей, я и так болею.

— Да, кстати об этом…

Со спины мне на лоб легла теплая рука.

— Вроде нормально, — заключил капитан, убирая ладонь. — Ты вообще как себя чувствуешь?

— Средней паршивости, — призналась, поворачиваясь обратно и с радостью отметив, что печать самодовольства покинула его лицо, и он вновь стал строгим, но по крайней мере, вполне понятным мне капитаном, а не заигрывающим Темным пластилином. — Горло немного сипит, голова болит, в остальном жить буду.

— Это радует. Да и я смотрю, скачешь ты весьма бодро, так что все не так плохо, — кивнув заключил парень.

— Я обычно недолго болею.

— Зато феерично.

— Бывает, — вздохнула я.

Меж нами повисло неловкое молчание. Почему-то в этот раз парень не спешил покидать мою комнату, а я… не так уж спешила его прогнать.

— Кажется, Тетушка уже пришла, — наконец, выдохнул парень, отворачиваясь от меня. — Пойду попрошу сделать тебе чего-нибудь легкого и заварить противопростудный сбор. А ты приводи себя в порядок и выползай завтракать. Так и быть, от тренировок на сегодня я тебя освобождаю, но не надейся, что я дам тебе прогуливать всю неделю, — криво усмехнулся он через плечо, остановившись уже самой двери.

— И не мечтала… Грейсон, — остановила его, когда он уже взялся за ручку двери. — Спасибо тебе… за все.

— Не за что, — улыбнулся он мне неожиданно тепло. — Мы же не чужие люди, — подмигнул и тут же его улыбка стала коварнее. — И да, можешь звать меня Темный пластилин, я не возражаю. Все лучше, чем Зануда.

И рассмеявшись, поспешил выйти, поэтому все же брошенная подушка врезалась в закрытую дверь. А мне осталось лишь бессильно рычать. Проклятье, и что еще я успела ему наболтать, пока боролась с лихорадкой? Я ведь определенно что-то говорила… И теперь даже страшно представить, какие еще свои секреты могла выдать…

Впрочем, все же сомневаюсь, что могла наболтать что-то большее, чем прозвища парней и пары проклятий в сторону бывшего. У меня и секретов-то, считай почти и нет — этот Зануда за столь короткое время смог вытянуть почти все, так что переживать уже поздно.

Так что переодевшись в кухню я выползла уже вполне спокойная и стойко приняла там порцию аханий от Тетушки на тему мой смертельной бледности и сиплого голоса. К тому времени как к позднему завтраку спустились весьма помятые Ней с Алексом, я уже бодро уплетала легкую кашку с фруктами и запивала все это очередным травяным отваром.

— Привет болящим, — буркнул Алекс, падая на стул рядом.

Я лишь молча кивнула в ответ.

— Как прошла ночка? — невозмутимо поинтересовался он, накладывая себе завтрак. А я напряженно замерла, совершенно забыв про эту подставу — чем мне грозит ночевка в одной комнате с капитаном, и как до этого будет докапываться озабоченный до мозга костей Бабник. Ну и что отвечать на такое? И вообще, как много успел рассказать друзьям Грейсон о нашей совместной ночи?

— Как ты себя чувствуешь, Ринри? — подал голос и Ней, правда прозвучал он куда более заботливо. — Грей, ушел с вечеринки, сказав, что проведает тебя, но так и не вернулся. Тебе было так плохо?

— Да не-е-е вряд ли, — отмахнулся Алекс. — Смотри же, выглядит вполне бодро. Скорее нашего Кэпа выбесили бесконечные вопросы друзей о новенькой, и он воспользовался поводом свалить. Так ведь, мелкая?

— Не знаю, — ответила ему немного растерянно.

Получается, Зануда промолчал? Не ожидала от мистера Самоуверенность такой деликатности.

— Хотя мне и правда было ночью не хорошо, а Грей мне помог, — хрипло признала я.

— Только не говори, что в тебя он тоже влил свою фирменную настойку? — на лице Бабника промелькнул ужас.

— Что?

— Ну знаешь, такая мерзкая серовато-белая жидкость, отчаянно воняющая алкоголем вперемешку с травами, перцем и чесноком, — скривился парень так, как будто его сейчас вырвет. — Один глоток, и кажется, что лучше сдохнуть, чем пить это снова. Не знаю, что за друзья-любители экстремальных видов спорта водятся у Грея, но они и правда знатные извращенцы, если все время лечатся это гадостью.

— Стоит признать, что болезнь после принятия этой гадости и правда заканчивается мгновенно, — заметил Ней.

— Предпочитает оставить организм мучиться в одиночестве, — хмыкнул Алекс.

— Нет, ничего такого он мне не давал, — пробормотала я, внезапно осознав, что сам капитан в качестве грелки еще не худший способ излечения от простуды.

— Между прочим, Грейсон использует весьма надежный и проверенный опытом способ лечения, — немного укоризненно заметила Тетушка, ставя в центр стола тарелку с горячими булочками, только вытащенными из печи. — Я тоже своего мужа и брата этой настойкой лечу.

— Только не говорите мне, что это вы его научили этому? — с ужасом уточнил Бабник и прочитав все на лице нашей домохозяйки взвыл. — За что вы так с нами? Это же вы продолжаете ему ее поставлять?

— Зато за последние два года ни один из вас ни разу серьезно не заболел, — заметила она и ушла обратно к плите, взявшись недовольно греметь посудой там.

Тем временем раздался хлопок двери и