Ночь для любви - Мэри Бэлоу

Возможно, она что-то приобрела за эту ночь. Им было хорошо друг с другом и физически, и эмоционально. Они разговаривали как друзья. Они подходили друг другу как любовники. Однако она не столь наивна, чтобы полагать, что сейчас все их проблемы решены и что теперь они заживут счастливо. Это далеко не так.

– Мне всегда нравилось просыпаться здесь, – прошептал Невиль ей на ухо. – Я слышал звук падающего водопада, через окно видел край соломенной крыши, вдыхал запах зелени. И мне всегда казалось, что я отрезан от всего мира.

– Тебе когда-нибудь хотелось остаться здесь навсегда? – спросила Лили.

– Часто. – Он убрал волосы с ее лица и заложил их ей за ухо. – Убежать от всех – хорошая вещь, когда знаешь, что можешь вернуться назад.

Значит, ему не хотелось бы, чтобы эта ночь длилась вечно?

Он поцеловал ее – нежно, осторожно. В ответ она тоже поцеловала его, ощущая, как желание с новой силой охватывает ее. Она чувствовала, как напрягаются ее груди, твердеют соски, начинает болеть внизу живота. И как поднимается и напрягается его плоть.

Несколько минут они просто целовались, открывая губы друг для друга. Но волна желания охватила их, и им уже не нужны были любовные игры.

– Садись на меня верхом, Лили, – предложил он, – и постарайся получить удовольствие.

«Какое невероятное удовольствие, – думала она, – испытывать желание еще до того, как наступила близость, и знать по ноющей боли внизу живота, что тебе тоже этого хочется». Он предложил ей самой получить удовольствие и сделать это так, как ей нравится. Возможно, он не любит ее, но заботится о ней, и в этом она ему верит. Он получил удовольствие от близости с ней и хочет, чтобы она тоже получила его.

Какими разными могут быть мужчины. Но сейчас Лили не хотела терять время, сравнивая их.

Насколько она помнит, они уже принимали такую позу в их брачную ночь, но тогда Невиль сам посадил ее на себя и крепко держал, чтобы ей было удобнее. Тогда она была пассивной и не знала, что ей делать. К тому же они должны были вести себя очень тихо, так как их палатка располагалась в лагере, где спали люди.

Откинув одеяло, он распрямил колени и вытянул ноги. Лили приподнялась над ним, обхватила коленями его бедра и, положив руки ему на грудь и закрыв глаза, опустилась на него.

«Что может быть более восхитительным, – думала она, чувствуя твердость его члена, проникшего в глубины ее тела, сжимая его своими внутренними мускулами, – чем это добровольное соединение тел в преддверии самого акта! Если, конечно, не считать его завершения, когда все свершилось и наступило блаженство. Но возможно, самой восхитительной частью является сам акт – нарастающий ритм, сладкая боль, разливающаяся по всему телу, наполняющая каждый его нерв, осознание того, что именно этот мужчина, именно этот любовник, который является ее мужем, приведет ее к вершинам блаженства». Открыв глаза, она посмотрела на него.

– Этот способ очень хорош, – сказала она.

– Да, – согласился он, – ты права.

Пока Невиль не предложил ей самой постараться получить удовольствие, ей и в голову не могло прийти, что она может вести себя во время акта любви менее пассивно, чем раньше. Раньше она просто тихо лежала – удивляясь и на-, слаждаясь в их первую брачную ночь, страдая в те долгие семь месяцев. Она никогда не думала о возможности любить самой, а только о том, что ее любят или используют.

Но Невиль объяснил ей, что она сама может получать удовольствие.

Что же она должна делать? Упершись руками в его грудь, Лили приподнялась над ним, затем снова опустилась. Она повторяла это движение снова и снова, пока оно не стало ритмичным, и хотя она всегда думала, что подобные движения должен совершать только мужчина, Лили нашла, что получает от этого удовольствие и еще более возбуждается.

– О да, – прошептал он охрипшим голосом и, положив руки ей на бедра, стал слегка помогать ее движениям. – Скользи по мне, Лили, скользи сильнее.

Она скользила по нему, ускоряя темп. Глаза ее были закрыты, и все внимание сосредоточено на том, что происходит внутри ее. Потом до сознания стали доходить звуки, их затрудненное дыхание, влажное чмоканье, вызываемое ее движениями, скрип пружин матраса. Почувствовала она и запахи: мыла, одеколона, сгоревших в камине дров и мускусный запах соития.

Но затем все ее внимание сконцентрировалось на одном месте где-то глубоко внутри ее, там, где напряжение было сильнее всего. Это напряжение все возрастало и возрастало, пока ей не стало страшно.

– Доверься мне, Лили, доверься, – услышала она голос Невиля. – Я не подведу тебя.

Она доверяла ему и всегда будет доверять, и он не подведет ее. Никогда.

Но ей потребовалось сделать над собой усилие, чтобы довериться ему и продолжать интенсивное движение, не имея никакой защиты против боли, против падения, против смерти.

Она раскрылась и продолжала раскрываться, в то время как Невиль, ухватив ее за бедра, входил в нее все глубже, выходил и снова входил, входил до упора.

Она услышала собственный крик.

Лили не помнит, прошли секунды, минуты или часы, прежде чем она осознала, что он прижимает ее к себе. Она была уже настолько обессиленной, что лишь в последний раз смогла напрячь внутренние мышцы. Ах, как было бы хорошо, если бы они навсегда слились воедино!

Приходя в себя, Лили не переставала удивляться. Как он мог почувствовать ее страх именно в тот самый момент, когда она испытала его, как он смог найти нужные слова, чтобы заставить ее побороть его, как он мог контролировать себя, сдерживаясь, и отдать ей свое семя именно тогда, когда она раскрылась, чтобы принять его. Она почувствовала в себе его горячее семя именно в тот момент, когда закричала.

Она слушала, как успокаивается биение их сердец, приходя в норму, и чувствовала, как жизнь наполняет ее от пальцев ног до самой макушки. Она бы погрузилась в глубокий сон, если бы не прохладный воздух, остужавший ее разгоряченное тело.

– Мы можем теперь поспать, – сказал он, запустив пальцы в ее спутанные волосы и слегка массируя ей макушку, – а можем и пойти купаться. Что ты предпочитаешь?

Они могут спать, все еще существуя как единое целое. Он укроет их одеялом, и они будут лежать в блаженном тепле. Или они выйдут в предрассветное утро и окунутся в воду, которая сегодня еще холоднее, чем вчера.

– Зачем нам делать выбор, – сонно сказала она, не открывая глаз, но спустя секунду встрепенулась и засмеялась: – Конечно, купаться. Ты мог бы и не спрашивать меня об этом.

– В самом деле. – Он нежно поцеловал ее в макушку. – Ты бы не была Лили, если бы не предпочла холодную ванну цивилизованному сиу. И ты еще называешь себя трусихой!

Она не могла не оправдать его замечание, а поэтому не стала натягивать на себя одежду. Она была ближе его к двери, и у нее было преимущество длинных ног и беззаботности. Он задержался только на мгновение, чтобы схватить полотенца, и был у озера всего лишь на секунду позже ее. Они нырнули в воду одновременно, о чем он не преминул сообщить ей, когда они вынырнули и, справившись с шоком от холодной воды, стали, стуча зубами, оспаривать первенство.