Змеи Неба и Пламени - Ребекка Кенни

Когда я снова поднимаю взгляд, он смотрит на меня, и в его глазах бушует буря эмоций, которые я не могу распознать.

— Похоже, поспать у нас всё равно не получиться, — говорю я. — Может, попробуем найти что-нибудь поесть?

— У пляжа, у самой кромки леса, растут корни. В детстве я их обожал. Сейчас редко нахожу время, чтобы выкапывать их.

— Надеюсь, для людей они тоже съедобны.

Мы проводим предрассветные часы в поисках клубней. К счастью, их легко заметить благодаря огромным перистым зелёным вершкам. Прополощенные в морской воде, они вполне пригодны в пищу, хоть и немного крахмалистые.

Утолив голод, я собираю несколько пучков водорослей и плету для Киреагана нечто вроде свободной набедренной повязки. Это занимает пару часов, и к тому времени, как я заканчиваю, солнце уже встаёт.

Повязка не закрывает всё, особенно сзади, но прикрывает его причинное место, так что моё сознание перестаёт вопить «великолепный член» каждый раз, когда я смотрю на него.

— Спасибо, — говорит он, кивая, явно довольный результатом. — Теперь мы должны вернуться к остальным.

Я колеблюсь, вспоминая своё обещание избегать когтей драконов. Конечно, ситуация изменилась. Если это превращение окажется постоянным, захватчиков будет легче одолеть. Мне стоит вернуться хотя бы для того, чтобы обсудить всё с остальными женщинами и узнать больше о заклятии.

— Пойдём, Серилла, — низким, твёрдым и властным голосом произносит Киреаган.

Я подхожу к нему, но вместо того чтобы позволить ему вести, прохожу мимо, направляясь к деревьям.

— Не говори так моё имя.

— Как так?

— Как будто ожидаешь, что я подчинюсь, — отвечаю я, поднимая выброшенные вчера туфли. Они влажные, пахнут не лучшим образом, да ещё и протёрты в некоторых местах, но лучше такие, чем идти босиком по лесу.

У Киреагана нет обуви, и, ступая на лесную подстилку, он морщится, хотя тут же скрывает дискомфорт за мрачным выражением лица. Он словно не понимает, как идти прямо, постоянно виляет из стороны в сторону, хватаясь за деревья для равновесия. Я позволяю себе тихо посмеяться над его неловкостью.

— Нужно обязательно избегать логова воратрицы, — высокомерно заявляет он, игнорируя мою насмешку.

— Прежде чем идти дальше, мне нужно отлучиться. Тебе тоже стоит.

Его лицо мгновенно озаряет выражение ужаса.

— Не бойся. Всё работает почти так же, как и в теле дракона. Если понадобится… ну, ты понял, — делай это подальше и вытирайся листьями, травой, чем угодно. Если бы мы были в моём дворце, там был бы фарфоровый туалет, мягкие ткани для очищения, душистое мыло. О, и горячая вода. И полотенца.

— Сложности на ровном месте, — бурчит он.

— Конечно, дракон бы так и подумал, — ухмыляюсь я, отходя к большому дереву, чтобы заняться делами.

Когда я возвращаюсь, он всё ещё ругается и спотыкается. Я не уверена, что у него вызывает такие трудности, но оставляю его разбираться самому, прикрывая рот ладонью, чтобы сдержать смех.

— Ну что? Ты ещё долго там будешь? — раздражённо кричит он.

Я присоединяюсь к нему с напускной невинной улыбкой.

— Чувствую себя намного лучше.

Он выглядит немного потрёпанным, но, судя по всему, избежал конфузов с повязкой, а это уже обнадёживает.

Несмотря на то что в лесу я почти никогда не путешествовала пешком, у меня был немалый опыт верховой езды, и я неплохо запоминаю ориентиры, чтобы потом находить дорогу назад. Мы с Киреаганом шагаем почти весь день, пока наши животы снова не начинают урчать от голода. Мы так никого и не встретили — ни людей, ни драконов.

Подходя к месту, где я убила ту мстительную девушку, я стараюсь обойти его стороной и увести нас вверх по течению, чтобы попить воды. День тёплый, я вся вспотела от напряжения, и, когда Киреаган уходит в кусты, бурча что-то о необходимости справить нужду, я опускаюсь на плоский камень у ручья, снимаю повязку из розовой ткани, что обвивала мою грудь, и начинаю смывать пот с разгорячённой кожи. Учитывая его предыдущие сложности, Киреагана не будет несколько минут, так что я не тороплюсь.

Я любуюсь, как прозрачная вода журчит между камнями, словно округлённое стекло. Мне нравятся тёмные оттенки гальки на дне ручья и пятнистый свет солнца, пробивающийся сквозь листву. Всё вокруг кажется свежим и новым этим утром, таким красивым, что на мгновение я почти забываю о грязи войны и о том, что за последние несколько дней я видела, как умирают трое.

Воин. Листор. Та девушка.

— Да примет Создатель их души, — шепчу я.

Рядом с камнем, на котором я стою, земля покрыта густым ковром из зелёного мха, усыпанного крошечными бледными цветами. Я провожу пальцем по мху, а затем срываю один цветок. Его стебелёк едва толще ресницы, а миниатюрный бутон на вершине завораживает своей хрупкой красотой.

Я осторожно кладу цветок в воду и смотрю, как он уносится между камнями. В этой ложбине полно таких цветов, но я всё равно чувствую вину за то, что сорвала его.

Не так ли Киреаган смотрит на меня? Одна из множества смертных — хрупкая, заменимая. Её легко сломать или сорвать для собственного удовольствия?

Хруст ветки выводит меня из задумчивости. Я тянусь за розовой тканью, что оставила рядом, но её там нет.

Она в руке Киреагана, который стоит прямо у меня за спиной.

15. Киреаган

Я наблюдаю, как принцесса бережно берет крохотный цветок между пальцами и любуется им. Ее золотистые волосы рассыпаются по плечам, а обнаженная спина изгибается, когда она встает на одно колено на камне. Когда она поднимает руку и отпускает цветок, я мельком вижу бок ее груди — гладкой, округлой, манящей.

Медленно я наклоняюсь и подбираю выброшенную ею ткань. Не знаю почему и не понимаю, что это за тяжелое тепло в теле, этот сладкий укол в сердце, это внезапное волнение в животе, когда я наступаю на сучок, и она мгновенно поворачивается.

Она очаровательна, когда пугается. Ее глаза расширяются, настороженные и полные вызова. Какая смелость в той, кто так слаб. Я никогда не забуду мужественное выражение на ее лице, когда она пыталась спасти меня от воротрицы.

Я бы погиб, если бы не хитрость колдуньи, и не смог бы убежать из логова воротрицы достаточно быстро, если бы не помощь Сериллы. Я должен помнить, что я обязан им обеим своей жизнью, но разными способами.

Серилла неуклюже закрывает грудь одной рукой и хватает розовую тряпку, которую я держу.

— Отдай, — говорит она.

Не задумываясь, я поднимаю розовую