Все ради тебя - Ария Тес

И плачу.

Сама не замечаю, как мои щеки становятся мокрыми.

— Не оставляй меня…

— Я тебя никогда не оставлю, Рассвет, — шепчет нежно, а потом мы валимся на кровать.

Холодный шелк — снова перепад. Я вздрагиваю, как если бы меня ударило током, но сразу принимаюсь его раздевать. Плевать на боль! А это будет больно — подсознание отчаянно орет, но мне плевать! Я просто хочу его тело. Видеть и чувствовать — мне всегда мало. А еще больше хочу его душу. Ее мне никогда не будет достаточно.

Любимая душа. Порочная, темная, но такая светлая...

Мужчина — противоречие; у душа у него соответствует.

Мне всего в нем мало.

Сама беру член за основание и направляю в себя, а в следующий момент наши стоны убивают холод этой спальни. Мой эхом разносится по дому, будто хочет проникнуть в каждый его миллиметр. Наверно, действительно хочет, ведь я хочу.

Это чувство…

Ты дома. Тебе тепло. Хорошо. Тебя здесь ждут и любят.

Он любит.

Адам меня любит.

Теперь он двигается плавно, медленно. Пробует момент на вкус, наслаждается им и тянет.

Шепчет…

— Я никогда не смогу тебя забыть. Ты — моя жизнь. Без тебя меня просто не существует. Любимая…самая лучшая…моя Лиза…мой Рассвет.

А я знаю, что это правда. Когда не думаешь, не помнишь, не копаешься, чувствуешь — каждое слово, каждое его движение, внимание — все правда.

Нежность...

Он дарит мне всю свою нежность до последней капли. Всю свою ласку. Заботу. Темную, порочную, но я ее такой выбрала и не имею ничего против.

Я его выбрала.

Знала, какой он. Знала, кто он. Я все всегда знала, и это был мой выбор...

Адам...мой выбор. Смерть, боль, страсть, огонь...любовь. Это все — мой выбор...

Этой ночью все сомнения остаются вместе с моим платьем. Одиноко лежать и гнить у подножия лестницы.

И знаете? Им там самое место.

Сейчас это так.

Когда есть только голая правда — это так…

«Герда»

Лиза; сейчас

Когда я просыпаюсь, до меня не сразу доходит, что вчера случилось.

И нет, не само собой, что самое обидное. Даже не против моей воли! Что тоже, как бы ни звучало драматично, досадно. События встают в одну линейку, как плитки домино, если перемотать время назад до того, как они упали.

Одно толкает другое. А руки мои! Я сама все это выбрала...

Примирение с братом. Настя. Ревность. Много шампанского. И он. Загнанный в угол «Он» — вечная причина моего падения с большой буквы.

Которое сейчас крепко обнимает меня и не спит.

Я чувствую это; ты всегда это чувствуешь, если знаешь кого-то также хорошо, как я знаю его. Дыхание не такое, объятие иное, кажется, что даже энергия его по-другому перетекает, чем во время сновидений — и это тоже, наверно, правда. Не знаю, я об этом никогда не задумывалась, как и о том, что можно знать кого-то настолько хорошо, чтобы не глядя определить его состояние.

А я и это могу.

— Я чувствую, что ты уже проснулась, — говорит тихо, прижимая к груди сильнее.

Он тоже.

Мне хочется рыдать.

Нос колет, в глаза как будто гору песка насыпали! И легкие печет.

Сегодня я впервые проснулась в спальне нашего дома, но не так, как мечтала. А я так много мечтала…

Сейчас словно на горе сожженных углей лежу. Аж пеплом пахнет…Когда-то наше место, дом, будущее, сейчас стало пепелищем со стойким запахом дыма и керосина, баклажка с которым у него в руках была! И до сих пор есть…

Ничего ведь не изменилось.

Прикрываю глаза, выдыхаю и беру его за запястье, чтобы встать. Адам не сопротивляется, но делится горечью, что разливается на его языке. На моем теперь тоже не сахар…

— Ждешь пожеланий доброго утра? — ядовито интересуюсь, садясь лицом к окну.

Ищу глазами свое белье. Хотя бы на него надежду, пусть и сомневаюсь, что осталось что-то целое.

Не помню.

— Ты не видел…?

— Не делай вид, будто я тебя сюда силой притащил, хорошо? — говорит тихо, но я слышу недовольство в голосе, хмыкаю.

Понятно. Помощи здесь ждать глупо. В принципе, ничего же не изменилось? Вот и не плошай сама. Наклоняюсь, сразу срисовываю свои трусики и подцепляю их указательным пальцем.

Позор. Какой же позор…сильная и независимая, блядь, ага, конечно. Где платье потеряла, а? Независимая. «Сама». Мисс пошел-он-на-хер. Госпожа я-равездусь-и-играть-будем-по-моим-правилам.

Дура. Какая же ты слабохарактерная дура…

— Будешь меня игнорировать?

Встаю, кутаясь в одеяло.

— А что обсуждать? Напились и трахнулись по старой дружбе — для тебя это едва ли что-то новое.

— Не смей так говорить!

Чувствую требовательный взгляд в спину, который бесит.

Резко поворачиваюсь, выгибая брови.

— Не сметь так говорить?! А как мне говорить?! Подскажешь?!

— Вчера между нами все было не так, как обычно бывает в таких ситуациях!

Бесится.

Я вижу, что Адам злится. Вон как огромные брови рухнули на глаза, как мышца истерично сжимается на челюсти. Ха! Нет, вы представляете?! Он смеет еще злиться! Мудак!

— Прости, — ядом плещу еще больше, — Я не знаю, как «обычно» бывает, но поверю тебе на слово. Как специалисту!

— Блядь, завязывай!

Тоже встает, заслоняя своей спиной выход — а это мне уже не нравится.

— Отойди.

— Нет.

— Что за приколы?! Отойди с дороги, я хочу уйти!

— Ты говорила вчера, что любишь меня!

— Я была в говно! А ты, разумеется, этим воспользовался!

Повышаю голос, потому что…блядь! Потому что! Мне больно, ясно?! Быть здесь! Здесь! Где все должно было быть по-другому! Я не так…я…Я! Хотела! По-другому! А за то, что все рухнуло — ненавижу сейчас его еще больше! Наверно, не до конца протрезвела…

Адам ловит ступор.

Я знаю, что это значит. Очевидно, да? Раз могу определить затылком спит он