Сделка - Дарья Белова

Я долго плакала после такого позора. Маме бы рассказать, но мне грозило бы наказание. Все свои переживания хранила в себе, как в сломанной шкатулке.

Эдер медленно поворачивается ко мне лицом. Мое дыхание прерывается в ожидании ответа или какой-нибудь реакции.

— Может, это он не умел целоваться?…

Горячий взгляд скользит по моим губам и возвращается к глазам. Мои щеки слегка краснеют. Я выговаривала свой секрет без намеков и подтекста. Только чтобы задержать спешащего от меня гонщика.

Кто знает, может, в этот вечер мы нужны друг другу больше, чем кажется на первый взгляд.

Австрия, Вена. Семь месяцев спустя

— Нет, все-таки дурацкая игра! — восклицает Алекс.

Его кружка пуста. В моей плещутся остатки пива. Мы довольно пьяны.

— И почему я вообще тебе все рассказываю?

— У меня доверчивый вид, — посчитываю деньги, — ну и, возможно, ты в меня влюбился.

Неловкость повисает над столом, и даже в таком состоянии мы не можем не чувствовать, что я сказала что-то лишнее. Запретное, неправильное.

А под сердцем жжет желание: «Пусть он ответит 'да»!

Выдавливаю из себя улыбку и пытаюсь собраться с силами, чтобы сохранить на лице эту фальшивую улыбку.

Алекс тем временем кружит по мне нечитаемым взглядом с легкой поволокой. Пиво здесь кажется крепче, чем где-либо.

— А как понять, что ты влюбился? Или влюбилась? — голос уставший, медленный. Чуть бархатный и обволакивающий.

Эдер кладет руку на стол, а в раскрытую ладонь подбородок.

Веду плечами. Сложный вопрос. Я не знаю.

— Наверное, когда его победа важнее твоей собственной. Когда ничего не ждешь взамен. Когда подписываешь всякий бред, но по-другому не можешь поступить. Когда понимаешь, что глупа, но чертовски счастлива. А что чувствуют мужчины — понятия не имею, — срываюсь на несколько нервный смех и уворачиваюсь от тяжелого взгляда Алекса.

— Когда не проходит и дня, чтобы не думать о ней. Когда ненавидишь ее за сделанный выбор, но продолжаешь наблюдать за ней издалека… Когда ее победа важнее твоей собственной… Прогуляемся?

* * *

*Признана экстремистской организацией, запрещена на территории РФ.

Глава 31

Марта

В центре города немноголюдно. Гуляют в основном парочки и пожилые люди. За теми и другими приятно наблюдать.

Поглядываю на Алекса исподтишка.

Интересно, каким он будет в тридцать лет? А в сорок? Будет ли у него семья? Если да, то какая? Останется таким же чуть насупленным, сосредоточенным и редко улыбающимся? Или найдется человек — женщина — кто сможет его рассмешить?

— Твои мысли такие осязаемые, Марта, — говорит на выдохе и оборачивается.

— Не думаю. Мой мир не крутится вокруг тебя одного, — чуть увеличиваю темп. Не хочу, чтобы Алекс смотрел мне в глаза долго. Вдруг строчки с моими мыслями побегут.

— Жаль…

— Эгоистично, Алекс Эдер.

— Кофе? — предлагает внезапно, и… Берет меня за руку. Слегка сжимает. Большой палец нарезает чувствительные круги по моим костяшкам.

Наши взгляды встречаются. Сегодня я в кедах, что совсем несвойственно мне, и смотрю на Алекса снизу вверх. Непривычно. Будто слабее.

— Не уверена, что выиграла достаточно денег у тебя для банального американо.

— Зато я могу позволить себе какой-нибудь ванильный раф.

Посмеиваясь, мотаю головой. Нет, не хочу кофе. Он будет означать точку в сегодняшнем вечере. А она уже навела на меня прицел и вот-вот выстрелит, стоит нам переступить порог отеля.

Сегодня мне хорошо.

— Недалеко парк аттракционов, — продолжает мягко надавливать. Чем вводит в ступор.

— А там есть тир? В прошлый раз я так и не дождалась свой приз.

— Я выиграл тебе набор мыльных пузырей! — возмущается и вызывает у меня легкую улыбку. — Знаешь ли, пришлось попотеть.

Прямо там, где бьется сердце, очень тепло. Я могла бы этим теплом согреть весь город.

— Идем, — отвечаю.

Семь месяцев назад. Декабрь

— Стреляй, Алекс! — кричу во весь голос. Стоящие вокруг нас дети смотрят с непониманием.

Эдер сосредоточен. В его руках пистолет. Ненастоящий, конечно, но все равно гонщик выглядит ну очень брутально. Соблазнительно для девушек в возрасте от восемнадцати до ста лет.

Я то и дело, пока Алекс не видит, прикусываю нижнюю губу. О таких, как пилот «Серебряных стрел», пишут в журналах и мечтают миллионы. Сегодня я прикоснулась к этой мечте.

Выстрел. Затем еще один и последний, третий. Закрываю уши ладонями, и дети смотрят теперь на меня осуждающе. Шум этого выстрела наверняка не сравнится с настоящим. Но я взвизгиваю пару раз.

— Пожалуйста, ваш выигрыш, — без энтузиазма говорит парень и передает Алексу упаковку мыльных пузырей.

Мое расстройство неизмеримо. Пятьсот дирхам как с куста.

— Я хотела льва, — обиженно смотрю то на Эдера, то на уставшего парня-индуса.

— Мы хотели льва, — подхватывает Алекс. Киваю.

Обиднее всего становится, когда один из мелких засранцев, что терся около меня и хныкал, выигрывает чертового льва. Большого, лохматого, с черными глазами-бусинами.

С упаковкой ненужных мне пузырей я почти реву.

— Извини, стрелок из меня неважный. Да и уверен, у них сбит прицел, — последнюю фразу говорит громче, специально для ушлого индуса.

В этот момент второй ребенок, еще меньше, чем первый, выигрывает огромного зайца. В моем списке желанного выигрыша пушистый занимал второе место.

— С тебя игрушка, Алекс Эдер. Чтобы в следующий раз у меня в руках был лев. Или заяц. Согласна на панду. Они милые.

Улыбаюсь уже через силу, потому что и он, и я понимаем — следующей встречи не будет.

Сглатываю разочарование, и на вкус оно, как горькая ириска. Липнет к стенкам горла, но о таком говорить как-то стыдно. Ириска должна быть вкусной и сладкой.

— У меня в детстве почти не было игрушек. Так… Пару кукол и мяч. На день рождения мне подарили паззлы, но в первый же вечер поняла, что мне не нравится.

— Это считается еще одним секретом?

Плечо дергается. Снова не знаю.

Бесподобный вечер, аттракционы, на которые я загнала Алекса, море смеха — я в жизни столько не смеялась. Кофе! Безумно вкусный, горький, обжигающий не́бо. И хочется делиться всем на свете. Даже старыми, никому ненужными секретами.

— Все равно держи, — протягивает монету. В этот момент пробегаемся друг по другу взглядами.

— Еще чуть-чуть, и я насобираю