Великолепная Софи - Джорджет Хейер

– Прошу тебя, мама, не плачь! Я отлично знаю, кого мне следует благодарить за это.

Тут появилась желанная для леди Омберсли помеха в образе Селины, которая влетела в комнату с криком:

– О мама! Когда мы давали бал для Сесилии, мы… – Вдруг она заметила старшего брата и, заметно смутившись, оборвала фразу.

– Продолжай! – сурово сказал мистер Ривенхол.

Селина слегка вскинула голову.

– Я полагаю, ты все знаешь про бал Софи. Что до меня, то я очень рада, что ты не можешь его отменить, потому что все приглашения уже разосланы и их приняли триста восемьдесят семь человек! Мама, Софи сказала, что когда они с сэром Горасом проводили большой прием в Вене, сэр Горас договорился с полицейскими, чтобы те указывали кучерам, куда надо ставить кареты, чтобы не загромождать улицу, и тому подобное. Может мы такое сделаем и во время этого бала?

– Да, а также наймем несколько посыльных, – ответила леди Омберсли, на секунду выглянув из-за носового платка, но тотчас же снова за него прячась.

– Да, мама, шампанское! – сказала Селина, намереваясь не откладывая выполнить все возложенные на нее поручения. – Закажем его у Гюнтера, как и все остальное? Или…

– Можешь передать кузине, – прервал ее Чарльз, – что шампанское будет из наших погребов. – Он отвернулся от сестры и спросил у матери: – Как могло получиться, что Эжени ничего мне не сказала? Она разве не приглашена на этот бал?

Пара горящих глаз выглянула из-за платка, отчаянно ища поддержки у Селины.

– Боже милосердный, Чарльз! – возмущенно сказала эта девица. – Неужели ты забыл о трауре в семье мисс Рекстон? Она не раз говорила нам, что приличия позволяют посещать ей лишь очень тихие вечера!

– Полагаю, это тоже работа моей кузины! – сказал он, твердо сжимая губы. – Должен сказать, сударыня, я ожидал, что уж если вас втянули в эту авантюру, то вы хотя бы пошлете приглашение моей будущей жене!

– Конечно, Чарльз, конечно! – согласилась леди Омберсли. – Если этого еще не сделали, то лишь по недосмот-Ру! Хотя абсолютно верно, Эжени говорила нам, что пока она носит черные перчатки…

– Ох, мама, не надо! – порывисто закричала Селина. – Ты же знаешь, со своим длинным лицом, как у лошади, она только нагонит на всех тоску…

– Как ты посмела? – разъяренно прервал мистер Ривенхол.

Селина немного испугалась, но пробормотала:

– Но что бы ты ни думал, Чарльз, это так !

– Без сомнения, опять работа кузины!

Селина вспыхнула и опустила глаза. Мистер Ривенход повернулся к матери:

– Будьте так любезны, сударыня, объясните мне, как все это организовано у вас с Софи! Она дала вам вексель на банк моего дяди или как?

– Я… я точно не знаю! – сказала леди Омберсли. – То есть я хочу сказать, что это еще не обсуждалось! Чарльз, я и сама не знала до позавчера, что приглашено так много народу!

– Мама, я знаю! – сказала Селина. – Все счета пересылаются Софи, таким образом тебе совсем не придется с ними возиться.

– Благодарю! – сказал Чарльз и стремительно вышел из комнаты.

Он нашел кузину в маленьком салоне в задней части дома, который все называли комнатой юных леди. Она составляла какой-то список, но подняла голову, когда открылась дверь, и улыбнулась Чарльзу.

– Ты ищешь Сесилию? Она поехала с мисс Эддербери кое-что купить на Бонд-Стрит.

– Нет, я не ищу Сесилию! – ответил он. – У меня дело к тебе, кузина, и оно не займет много времени. Я узнал, что во вторник моя мама дает бал в твою честь и по какому-то ужасному недоразумению все счета за это посылаются тебе, Не будешь ли ты так добра найти эти счета и отдать мне?

– Опять в приподнятом настроении, Чарльз? – спросила она, подняв брови. – Этот бал дает сэр Горас, а не моя тетушка. Так что никакого недоразумения нет.

– Сэр Горас может быть хозяином в своем доме – хотя, я в этом сомневаюсь, – но он не хозяин в этом! Если моя мама хочет устроить бал, она может так поступить, но ни в коем случае он не будет оплачен моим дядей. Невероятно, что ты убедила маму согласиться на это! Будь добра, дай мне счета!

– Не буду, – ответила Софи. – Ни сэр Горас, ни ты, Чарльз, не хозяева в этом доме. У меня есть согласие лорда Омберсли.

Она с удовольствием увидела, что он захвачен врасплох, и добавила:

– На твоем месте, Чарльз, я бы отправилась прогуляться в парк. Ничто так не улучшает настроение, как упражнения на свежем воздухе.

Он с большим трудом сдержал себя.

– Кузина, я серьезно! Я не могу и не буду терпеть такую ситуацию!

– Но тебя никто не просит ничего терпеть, – заявила она. – Если мои тетя и дядя довольны моими приготовлениями, позволь, что ты-то можешь возразить?

Он сказал сквозь зубы:

– Кажется, я уже говорил тебе, Софи, мы очень хорошо жили до тех пор, пока ты не приехала разрушать наш уют!

– Да, ты жил хорошо. Ты просто хочешь сказать, что до тех пор, пока я не приехала, никто не осмеливался пренебрегать тобой. Ты должен благодарить меня… или, скорее, это должна делать мисс Рекстон, потому что, если бы я не приехала жить к своей тете, ты бы стал самым отвратительным мужем.

Это напомнило ему о претензии, на которую он имел все основания. Он чопорно сказал:

– Поскольку ты упомянула имя мисс Рекстон, я был бы очень признателен тебе, кузина, если бы ты перестала говорить моим сестрам, что у нее лошадиное лицо!

– Но, Чарльз, никто и не обвиняет мисс Рекстон. Она ведьь не может ничего изменить, и, уверяю тебя, я всегда указывала твоим сестрам на это.

– Я считаю, что мисс Рекстон очень красива!

– Да, конечно, но ты меня неправильно понял! Я имела в виду очень красивую лошадь!

– Я отлично осознаю, что ты намеревалась унизить мисс Рекстон!

– Нет, нет! Я очень люблю лошадей! – серьезно сказала Софи.

Прежде чем он понял, что делает, он стал отвечать на ее замечание:

– Однако Селина, которая так отзывалась о ней, не любит лошадей и… – Он оборвал фразу, поняв, как нелепо было спорить по этому вопросу.

– Думаю, она полюбит, когда проживет с мисс Рекстон в одном доме месяц-другой, – ободряюще сказала Софи.

Мистер Ривенхол, сдержав порыв дать кузине оплеуху, бросился из комнаты, громко хлопнув дверью. В самом низу лестницы он наткнулся на лорда Бромфорда, который про-тягивал свои шляпу и пальто лакею. Мистер Ривенхол, увидев в нем средство отчасти отомстить Софи, приветливо поздоровался с ним, спросил, не собирается ли тот приехать на бал во вторник, и, услышав, что его светлость с нетерпением ждет этого события, сказал: