Мой сосед — вампир - Дженна Левин

Он смотрел прямо на меня с той пронзительной сосредоточенностью, в одном из свитеров, что мы выбрали в Nordstrom. Светло-зелёный пуловер подчёркивал его широкую грудь, а тёмные джинсы сидели безупречно.

Я сглотнула и на ощупь потянулась за блокнотом, пытаясь унять внезапно забившееся сердце. А если он слышал, как оно колотится? Его быстрый взгляд, скользнувший вниз к моей груди, а затем резко вернувшийся к лицу, заставил меня задуматься.

— Конечно, можешь, — пробормотала я в пол и кивнула на свободное место рядом.

Он тихо хмыкнул и сел. Между нами оставалось достаточно пространства, чтобы мы не соприкасались, но не настолько много, чтобы я не почувствовала запах его лавандового мыла после душа.

Мы какое-то время сидели молча, наблюдая, как Баффи Саммерс в одиночку расправляется с вереницей вампиров. Это был один из ранних эпизодов — когда у Сары Мишель Геллар щеки ещё оставались чуть круглее, а бюджет на спецэффекты явно уступал IQ Ксандера. Боевые сцены и наряды Баффи выглядели впечатляюще, но мне требовалось слишком много усилий, чтобы смотреть на экран, а не на человека рядом.

— Ты вообще когда-нибудь видел это шоу? — выпалила я. Вопрос был глупым: Фредерик проспал век и только недавно подключил Wi-Fi; вряд ли он нашёл время смотреть странный сериал девяностых про вымышленных вампиров. Но мне отчаянно нужно было сказать хоть что-нибудь, чтобы разрядить напряжение.

Он проигнорировал мой вопрос.

— Как ты думаешь, кто симпатичнее — Энджел или Спайк? — спросил он с такой серьёзностью, будто вел репортаж для NPR. Его глаза были прикованы к экрану, но тон, выпрямленная спина и быстрое, ровное постукивание пальцами по бедру выдавали, что ему действительно важно услышать мой ответ.

Я была сбита с толку. Что угодно могла ожидать от Фредерика, когда он присел рядом на диван, но уж точно не этого. Я понятия не имела, как на это реагировать — отчасти потому, что вопрос казался подозрительно заряженным, но в основном потому, что ни один из «плохих парней-вампиров» из Баффи меня никогда особенно не привлекал.

После коротких (и слегка панических) раздумий я выдала правду:

— Джайлс — самый горячий мужчина в этом шоу.

— Джайлс? — Фредерик выпалил это с таким искренним изумлением, что чуть не поперхнулся. Он резко повернулся ко мне, глаза пронзили мои с выражением, граничащим с возмущением. — Библиотекарь?

— Ага, — сказала я, указывая на экран, где Джайлс проводил собрание подростков в школьной библиотеке. Он выглядел предельно уставшим и при этом чертовски привлекательным в своём особом стиле — очки, зрелость, вечная загруженность. — Ну ты только посмотри.

— Я смотрю на него.

— Он объективно привлекательный.

Фредерик что-то глухо пробурчал, крепко скрестив руки на груди. Его губы сжались в недовольную линию.

— И потом, из всех мужчин в этом сериале — живых и мёртвых — он единственный, кто уже разобрался со своими тараканами, — я пожала плечами и снова уставилась на телевизор. — У остальных просто тонна нерешённых проблем.

Фредерик выглядел неубедительно.

— Но Джайлс же просто такой… — Он запнулся, покачал головой и закрыл глаза. Хмурость его лица усилилась.

— Он просто такой какой?

— Человеческий, — процедил он с горечью и осуждением, словно это было худшее оскорбление.

Я уставилась на него с отвисшей челюстью. Но Фредерик уже не смотрел на меня. Его взгляд снова был прикован к экрану, и в нём была такая сосредоточенность, будто он собирался прожечь дыру в телевизоре.

Фредерик ревнует к вымышленному библиотекарю из эпизода, который вышел двадцать пять лет назад?

Это реально сейчас происходит?

Невозможно.

И всё равно — как бы глупо это ни звучало, — при этой мысли сердце у меня забилось чуть быстрее.

— Что плохого в том, чтобы быть человеком, Фредерик?

Он что-то пробормотал себе под нос — слов я не разобрала, — но больше никак не дал понять, что вообще меня услышал.

— Чтобы ответить на твой предыдущий вопрос, — наконец сказал он, ловко обойдя тему сексуальности библиотекарей, — я видел этот сериал. Его посоветовал мне Реджинальд.

— Правда? — Это меня удивило.

— Да. Хотя та версия, которую мы смотрели у него дома, всё время прерывалась сообщениями от компаний, желающих что-нибудь продать. Рекламой, — пояснил он и покачал головой. — Раздражает.

Похоже, Реджинальд не потратился на подписку без рекламы.

— Обычно так и есть, — согласилась я.

— И всё равно я часто не понимал, что именно они хотели, чтобы я купил, — пожаловался он. — Хотя мне нравилось подпевать некоторым роликам. Музыка в них была неплохая.

Картина, как подтянутый и всегда сдержанный Фредерик напевает песенку из рекламы автостраховки — или, о боже, средства для усиления потенции, — была настолько нелепой, что я едва не расхохоталась.

— А что… — я попыталась взять себя в руки, — что ты думаешь о самом сериале?

Если Фредерик заметил, что я на грани истеричного смеха, то никак не выдал этого.

— Немного глуповат, — задумчиво сказал он. — Но мне понравилось то, что я видел.

— А насколько точно, по-твоему, он изображает… ну, твоих? — Возможно, я переходила границу, но не смогла удержаться. С того момента, как узнала, что он вампир, мне всё время хотелось спросить.

Он на миг замолчал, обдумывая вопрос.

— Авторы допустили несколько ошибок, — наконец ответил он. — Например, у меня нет страсти к кожаным курткам, я не превращаюсь в пепел на солнце, и моё лицо не становится карикатурно-жутким перед тем, как я питаюсь. Но при этом им удалось удивительно точно передать некоторые детали, — он сделал паузу. — Что странно, ведь, насколько я знаю, в команде сценаристов не было вампиров.

Я широко раскрыла глаза. Не ожидала такой откровенности. Это был шанс — шанс узнать больше.

— А какие детали они показали правильно? — спросила я, не скрывая нетерпения.

— Как и Энджел, я умею мастерски смотреть в пол, мрачно и задумчиво.

— Да, я это заметила.

— Трудно не заметить, — признал он с лёгкой усмешкой, и в его глазах блеснули искорки.

— Ещё что-нибудь?

Он задумался.

— Я действительно не могу войти в дом без прямого разрешения. Некоторые легенды о вампирах — полная чушь, а другие оказываются верными. И вот этот момент в сериале показан довольно точно. Кроме того, я не потею, не краснею, и моё сердце не бьётся с тех пор, как я стал… таким. — Он бросил на меня