Красивый. Наглый. Бессердечный - 2 - Кира Туманова

Не важно! Прыгаю в одном кроссовке, пытаясь нацепить второй на ходу.

Я должен что-то делать. Я не смогу теперь спать, есть жить. Я вообще ничего не смогу!

Арина где-то с другим мужиком, а я здесь. Я знаю всё, но как ей сказать?

- А я ещё чай заварила, может будешь? На дорожку... – Бабка хитро прищуривается.

- Некогда! А, стой, подожди...

Как был, в одном кроссовке лечу на кухню и перекрываю газ. Ну его на хрен, ещё взорвет нас.

В прихожей щелкаю предохранителями. Вдруг начнет гладить что-нибудь, с неё станется. Вон какая активная!

Бабуля смотрит на меня, поворачивая голову влево и вправо, как флюгер. Обиженно поджимает губы.

- Думаешь, я совсем чокнутая? Хоть свет мне оставь.

Словно очнувшись, смотрю на неё. Чёрт! Так нельзя!

Наклонив голову, жестко потираю руками лоб. Чего с ней делать-то? Она же как ребёнок!

Задумавшись смотрю на бабулю. С собой взять?

- Все, собирайся. Вместе поедем? – хватаю её плащ, перекидываю его через плечо. Подойдя к ней сзади, развязываю фартук.

- Куда? – оборачивается и хлопает глазами.

- Потом узнаешь.

Пока Зоя Михайловна неторопясь продевает руки в рукава, я переминаюсь за ее спиной.

У меня внутри целая смесь эмоций, от ужаса до надежды. Быстрее! Чего она еле-еле тянет. Еще вниз будет спускаться целую вечность.

Мне кажется, если остановлюсь, то сердце не выдержит – порвётся, как та петелька от переполняющих его чувств.

Сейчас меня гонит вперед адреналин и желание рассказать всем о том, что я узнал пару часов назад. Тайна распирает меня, желает вырваться наружу.

Арина сейчас с каким-то мужиком, я это четко понял. И нет ничего тупее, чем заявиться к ней и орать под окнами «я твой брат, мне бабушка сказала».

При мысли о том, что она в обнимку с этим гондоном будет стоять у окошка и смеяться, внутренности перекручиваются, как белье в центрифуге.

У неё там романтик, а я... Что ж. Посмешищем я точно для них не стану! Единственный выход – ехать к Светлане Сидоровне. То есть Светлане Сергеевне.

Сидя в такси пропускаю мимо ушей жалобы на то, что так нельзя, что в гости так не ездят, нужно купить торт и цветы.

А у меня внутри всё горит, пожар настоящий! Какой на хрен торт!

Может и лучше, если Зоя Михайловна поедет со мной. Мать Арины больше поверит свидетелю, чем мне.

Я помню дом и обосанный кошками подъезд, и дверь квартиры. Так, будто это было вчера.

- Зоя Михайловна, поторопись!

- Нас ждут что ли ко времени?

- Да, ко времени! Я так потерял шесть лет. Давай, каждая секунда на счету.

Почему-то мне кажется, стоит рассказать всё матери Арины, как всё встанет на свои места. И молюсь всем богам, чтобы она не переехала. Чтобы она была дома.

О Светлане Сергеевне воспоминания у меня не самые лучшие. Нашу перепалку в больнице, когда она готова была задушить меня капельницей, мне не забыть.

Интересно, Светлана Сергеевна узнала моего отца? Не хотела наших отношений с Ариной потому что считала нас родней? Или я ей просто неприятен?

Обгоняю Зою Михайловну на пару пролетов. Сердце колотится так, что дышать трудно, и это не из-за того, что я прыгал через ступеньку.

Делаю глубокий вдох перед дверью, чтобы успокоиться.

И помню, как Арина стояла около этой двери – маленькая, взъерошенная в огромных очках с толстыми линзами. Тряслась, но гордо расправляла плечи, готовая сражаться до последнего за правду, в которую она верит. Я её ненавидел тогда, и восхищался одновременно. Надо же, такая хрупкая физически и такая несгибаемая! Как Жанна Д`Арк.

Какой я был идиот тогда! Какая она дура сейчас! Почему не могла меня выслушать? Сейчас все было бы по-другому.

А если нет? Меня обдаёт холодом при мысли, что, возможно, Арине всё равно. Брат-не брат... У нее новая жизнь, поклонники, деньги...

Слышу, как шаркает Зоя Михайловна, тихо ругается на вонь и ступеньки. И это немного приводит меня в чувство. Отступать некуда. Не сделаю сейчас, буду жалеть об этом всю жизнь!

Дрожащим пальцем слегка нажимаю на кнопку звонка. Тишина.

Жму сильнее, раздаётся гадкий трезвон, от которой у меня желудок подскакивает к горлу от волнения. За дверью тяжёлая поступь мужских шагов.

Дверь распахивается. На пороге мужик. Здоровый и мощный. В трениках и белой майке, резиновых сланцах на босу ногу.

Смотрит на меня, с хрустом почёсывает щетину.

Я не ожидал, что здесь живёт какой-то хрен. У Арины не было отчима, насколько я знаю. Мать ее одна воспитывала.

Схватившись за дверное полотно прикрываю дверь, смотрю на номер. Снова распахиваю. Вроде не ошибся.

- Э-э-э, - тяну растеряно. – Светлану Семёновну... То есть, Сергеевну бы мне.

Вытягиваю шею, стараясь разглядеть, что у мужика за спиной. А он с таким же удивлением смотрит на Зою Михайловну, которая запыхавшись, становится рядом со мной.

- Она дома?

- Да, проходи. – Мужик подвигается, освобождая мне проход.

- Я с бабушкой.

- Вижу уж, - хмыкает. – Заходи с бабушкой. До утра не ждёт, видимо.

- Данечка, кто там так поздно? – Светлана Сергеевна выходит в прихожую, запахивает на груди халат. И замирает, как вкопанная, увидев меня.

- Здрасть, - бормочу, опустив голову.

- Что ты здесь делаешь? – шипит Светлана Сергеевна. Поднимает голову, смотрит мужику в лицо. – Даня, помнишь я тебе рассказывала про семью, которая испортила нам жизнь. Это он, младшенький...

И столько яда в её голосе, что странно, как она сама не захлебнулась в своей желчи.

Мужчина теперь смотрит на меня с интересом, но молчит.

- Я пришёл поговорить, есть кое-что, что вам стоит узнать. Познакомьтесь, - выталкиваю вперед Зою Михайловну, - это моя бабушка.

Светлана Сергеевна в недоумении вскидывает бровь. Смотрит на меня теперь не только, как на вселенское зло, но и как на конченого придурка.

- Вам стоит кое-что узнать, - продолжаю уверенно. – И, после того, как вы всё узнаете, я очень прошу вас поговорить со своей дочерью.

Светлана Сергеевна сверлит меня взглядом, в глазах тень недоверия и любопытства. Наконец, кивает, но лицо остается напряжённым.

Под тяжёлым взглядом мужчины, которого она называла «Данечкой», прохожу в комнату. И понимаю, что самое сложное ещё впереди.

Она меня ненавидит! И вряд ли что-то сможет изменить её мнение!