Тайна императора - Елена Золотарева

Как и у моей Миры. Да. Она была одной из носителей столь редкой мутации генов, которая могла лишить ее жизни. Моя девочка, моя драгоценная маленькая дочь.

— Что именно вас интересует? Разве это наследственное заболевание?

Я с недоверием глянула на Вазара. Он не создавал о себе впечатление, как о человеке, пускающем все на самотек. Наверняка, уже давно сам изучил эту тему.

— Рэя Мила, я понимаю скепсис в вашем взгляде, поэтому сообщу сразу. Манурцы не болеют. Практически никогда. Все, что нам нужно – это соблюдение баланса витаминов, минералов и жидкости. Нас не берут вирусы, бактерии, грибы. Поэтому, жители Ману-ра не особенно компетентны в вопросах болезней. Тем более генетических. Только основы, не более, — попытался выгородить себя Вазар.

Но меня это не убедило. Они отлично знакомы с медициной, иначе, как смогли бы спасти меня и Миру? Теперь я еще больше уверена, что император что-то скрывает и приглашение меня как специалиста вовсе не жест доброй воли, ради науки.

Что ж, возможно, если я сумею войти в доверие, он откроется мне. А, если нет, то какая мне разница? Я прибыла на Ману-р чтобы решить свою задачу: найти причину и способ ее устранить.

— Я заметила одну закономерность.

Мужчины и без того напряженные еще сильнее подобрались.

— Когда я приглашала родителей больного для исследования, приходили только матери.

— Неужели отцы были настолько безответственны?

— Люди, страдающие синдромом Клаца, воспитывались без отцов. Всегда.

— И как это может быть связано? — теперь император скептически повел бровью, — при чем здесь наплевательское отношение к собственному ребенку и генетика?

Пока мужчина говорил, его лицо менялось, будто наполняясь озарением. Вот только не свет наполнял его, а боль и ужас осознавания чего-то страшного.

— Пока не знаю. Так вы скажете, кто родители этого пациента?

Император резко поднялся с места, а за ним подорвался и врач. Рамус Дарс сжал огромные кулаки, и вены на его руках вздулись. Он стоял молча, стиснув зубы, а грудная клетка в неестественном, замедленном темпе вздымалась, будто тот пытался успокоиться.

— Его родители…— голос императора стал ниже и приобрел рычащие нотки, — вероятно, его родители, Мила, манурец и землянка.

Ударом под дых обернулись эти слова. Перед глазами сначала появилась яркая вспышка, после которой и без того темный интерьер комнаты, стал покрываться мглой. Но не успела я окончательно проститься с сознанием, как в нос ударила вонь аммиака.

— Мила, девочка! Вернись! — император придерживал мою голову, пока доктор распылял вонючую жижу перед моим носом.

Машинально оттолкнула руку, держащую флакон, и поморщилась. Никогда не была изнеженной барышней и уж никогда не подумала бы, что какая-то информация могла бы сбить меня с ног. Но то, что я услышала сейчас…

Это казалось невозможным. Манурец и землянка…

— Ты так бурно отреагировала, Мила.

— Когда несколько лет ты пытаешься найти хоть какую-то зацепку, а синдром оказался банальной несовместимостью рас…— я поерзала на стуле, чувствуя, как затекла спина, и исправилась, — может оказаться…Пока доказательств этому предположению нет, нельзя утверждать. И почему мы рассматривали варианты только лишь с землянами? Почему не учли возможный контакт с инопланетными жителями?

— Это так сильно впечатлило тебя? Или все же здесь что-то личное?

Император старался выглядеть мягким, но я кожей чувствовала его давление. Он будто догадывался, что его подданный, представитель его планеты мог «наследить» в этом деле, оставив меня матерью-одиночкой с больным ребенком на руках.

А я? Как я могла не заметить, что Антон не такой, как все? Вернее, я видела это, но через розовые очки. Думала, что он самый красивый, самый необыкновенный, самый лучший…Тот, с кем не сравнится ни один мужчина.

Я верила в его рассказы о том, что он игрок гандбольного клуба, что объясняло его габариты и рост. Необычный цвет глаз он обосновал ношением линз, и уверял, что скоро весь мир будет носить такие, а пока он получил экспериментальную пару от друга-дизайнера. А еще он увлеченно рассказывал о космосе и далеких планетах, самозабвенно лгав о том, что обо всем этом узнал из какой-то передачи.

А я верила…

— Можно мне воды? — обратилась к Вазару, умоляя мироздание, чтобы император прекратил этот допрос. Сначала я хотела убедиться во всем сама. Делать преждевременные выводы в нашем случае было бы неправильно.

— Мила! — император не отступился. Что ж, на то он и император.

Я медленно пила воду прямо из горлышка, чтобы потянуть время. Под жестким взглядом Рамуса Дарса не подавиться было сложно.

— Я испугалась за возможное будущее наших детей. Ведь Анвар и Фарос –манурцы, я – землянка.

Император скривился, будто от боли, и тяжело выдохнул.

— Бездна! И правда… — он потер щеку, поросшую жесткой щетиной, и тишина заполнилась шелестящим звуком, — нужно все выяснить. Мы должны найти решение, Мила! Тем более, что теперь это касается всех нас.

Я опустила голову, чтобы скрыть отчаяние в своем взгляде. Ну почему это все происходит со мной? Почему мои дети должны страдать? И хоть доказательств того, что мое предположение верно, пока не было, я чувствовала, что дело в межрасовой связи. Вернее, теперь я была почти уверена в том, что именно это было тем недостающим элементом, который я не могла уловить.

— Мила, я готов сделать все, чтобы мы нашли выход, — император притянул меня к себе и по-отечески обнял. Искренне, заботливо, с любовью. Так, как не обнимал даже родной отец. Так, что пришлось зажмуриться, чтобы слезы не начали литься из глаз.

— По возможности нужен материал родителей этого человека, — я пыталась собраться и не разреветься как девчонка. Все-таки пока тебя не жалеют, держаться легче. Ты знаешь, что положиться не на кого и раскисать нельзя. А здесь…не привыкла я к такому.

— Я достану, Мила.

— Но…— Вазар искренне округлил глаза, — как?

— Я достану! — нажал император, выпуская меня из объятий, — Раней-до ждет тебя, Мила. Возвращайся домой, отдохни.

Я молча кивнула и с благодарностью посмотрела на императора.

— И пусть все это пока остается между нами. Ни к чему им знать…— добавил он.

Ран уже ждал меня в холе, и увидев, что я выхожу из кабинета