Случайная двойня для босса - Алла Ларина

Медсестра фыркает и гордо удаляется. А ко мне, пряча улыбку, подходит врач.

– Глеб Евгеньевич, – обращается, сразу становясь серьёзным, – экспресс-анализы все проведены, теперь нам только остаётся…

Прерывая его, у меня начинает вибрировать мобильный.

– Извините, – сбрасываю незнакомый номер, но спустя секунду звонок повторяется снова. – Да что за… – опять сброс – и третий раз!

– Всё нормально, – врач кивает, – ответьте.

– Слушаю! – рявкаю в трубку.

– Это Ираида Степановна! – раздаётся старческий голос в трубке.

– Кто? – уже задав вопрос, в ту же секунду вспоминаю.

Это же соседка!

Соня! Она сейчас должна быть в квартире…

– Быстро сюда приезжайте! – голос соседки доносится сквозь помехи. – Тут объявился тот тип, который уже был! Не знаю, что он с Соней собирается…

– Еду! – не дослушав, срываюсь на бег.

За детьми в больнице присмотрят, одни они не останутся.

Чёрт-чёрт-чёрт… Зачем я отпустил её туда?! Сам ведь настоял… Господи, если это Роман…

На стоянке прыгаю в свою машину, в которой вёз Соню с детьми – Илья ехал на своей за нами. Краем глаза замечаю, что машина замначальника охраны так и стоит припаркованная. Какого хрена?! Почему она здесь?

Не до рассуждений. Втапливаю педаль газа в пол. Только бы успеть, только бы…

Дорога до Сониного дома занимает у меня вместо обычных пятнадцати минут семь, каждая из которых тянется словно час. Влетаю во двор, торможу и выскакиваю из машины. От представшей передо мной картины темнеет в глазах.

Соня, свернувшись клубком и прикрывая руками и подтянутыми кверху коленями живот, полулежит на тротуаре, а Роман, матерясь, пытается поднять её с земли, видимо, чтобы затащить в машину. Орёт на Илью, который стоит тут же, спиной ко мне, чтобы мужчина ему помог, но тот отказывается.

– Что ты потребовал, я сделал. А беременную женщину силой тащить – такой хернёй сам занимайся! – доносится до меня.

Илья не успевает среагировать, когда я сшибаю его с ног и, приложив головой, отправляю полежать на асфальт. Мужчина остаётся на месте, потеряв сознание. Плевать, если даже у козла будет конкретное сотрясение мозга.

Следующий на очереди Роман, которого я оттаскиваю от Сони и сначала бью в челюсть, а потом, подхватив вскрикнувшего и потерявшего равновесие мужчину, скручиваю ему руки и, не церемонясь, укладываю на багажник, как следует ткнув лбом в заднее стекло.

– Соня! – слышу крик выбежавшей наружу соседки, которая, несмотря на возраст, шустро подскакивает к девушке. – Сонечка, ты как, милая?

Я хочу сам к ней подойти!

Но Роман что-то там трепыхается, и мне приходится заломить ему руки посильнее.

– Глеб Евгеньевич! Глеб… отпустите его! Всё, мы держим!

Из ещё одной залетевшей во двор машины выскакивает Матвей вместе с несколькими полицейскими. Романа вытаскивают из моих рук.

– Вот же бл… Немного опоздали… – доносится до меня, но я ничего не понимаю.

Соня! Где Соня!

– Глеб! – во всхлипывающем голосе слышна боль.

– Соня! – подбегаю к любимой, опускаюсь перед ней на колени.

– Глеб, воды… воды отошли… – шепчет она, и у меня холодеет в груди.

Только тридцать две недели! Рано, господи, слишком рано…

Следующие часы мелькают у меня перед глазами калейдоскопом. Скорая по вызову прилетает моментально, я еду вместе с Соней, вручив ключи от своей машины безопаснику. Держу девушку за руку, смотрю в испуганные глаза и молюсь, чтобы всё было в порядке.

В медцентре, где Соня наблюдалась всё это время, её тут же увозят в операционную.

– Глеб Евгеньевич, не надо вам… – уговаривает меня репродуктолог. – Да, знаю, вы готовились, но…

– Пустите меня к ней!!! – еле сдерживаюсь, чтобы не схватить его за грудки, и он сдаётся.

Кивает медсестре, которая помогает мне облачиться в стерильную одежду.

– Если я потребую, чтобы вы вышли, вы выйдете! – говорит мне врач жёстко. – Я думал, потребуется кесарево, но нам предстоят стремительные роды! Не собираюсь тратить на споры время, которое мне может потребоваться для спасения жизни матери или детей. Вам ясно?!

– Да, – киваю и спустя пару секунд встаю рядом с любимой.

– Глеб, я боюсь, – она шепчет, кусая губы при очередной схватке, но не стонет. – С детьми…

– Всё будет в порядке, мамочка, не нервничаем, – к ней обращается акушерка. – Дышим и не тужимся, пока я не скажу!

– Кровь… – всплывает вдруг у меня в памяти, я поворачиваюсь, ища глазами врача среди одинаковых людей в масках по самые глаза. – Кровь из пуповины…

– Я помню, Глеб Евгеньевич, у нас всё готово, – отзывается мужчина. – Но сначала мы родим, – обращается к Соне, – а потом уже…

Я вздрагиваю от каждого стона, которые прорываются у девушки, хотя она даже в эти минуты явно старается сдерживаться. Похоже, не хочет меня пугать.

Господи, пожалуйста, пусть всё будет хорошо…

Если это моё чистилище, то я готов его принять. Вот только почему больно им, а не мне?.. Я заслужил, а им за что?!

Я с трудом осознаю сквозь резкие команды, когда на свет появляется первый малыш. Затем второй. Точнее, вторая. Мальчик и девочка. Оба сразу отправляются в кувезы.

А Соня перестаёт стонать и бледнеет.

– Давление падает, – слышу голос анестезиолога.

– Посторонние, на выход! – командует врач.

Меня отрывают от девушки, выталкивают наружу.

– Кровотечение… – последнее, что доносится до меня за захлопывающейся дверью.

Глава 37

Глеб

Не знаю, сколько я сижу под дверью операционной, глядя на свои трясущиеся руки. Жизнь? Две жизни?

Двое моих старших детей лежат в отделении гематологии. Любимая женщина и двое младших – здесь, и тоже в опасности.

В голове нет ни единой мысли. Просто пустота. И ожидание.

Которое заканчивается с выходом врача из операционной. Поднимаю на него глаза. Челюсть тоже начинает трястись, но я изо всех сил сжимаю зубы.

– Она выкарабкается, – отвечает врач сразу, не дожидаясь моих вопросов, и устало улыбается. – Невероятный запас жизненных сил у девочки.

– С ней всё будет хорошо? – голос звучит так, словно я им вечность не пользовался.