Измена. Я отомщу тебе, Дракон! - Анастасия Бран

— Я согласна. — Тихо проговорила Эллиана, вставая с кресла и запахивая пальто. — Едем.

Спорить я не стал, как и вообще что-либо говорить. Сейчас моя невеста скорее походила на взрывной артефакт. Одно неосторожное слово и рванёт.

Вышли мы через выход для прислуги, а там решили ограничиться лошадью, а не полноценной каретой. Последняя привлекала слишком много внимания, что нам было совершенно не нужно.

Церемонию провели для нас в ближайшем храме. Узы брака связали нас накрепко, осев на руках брачной вязью. Сама процедура была для меня как в тумане. Предчувствие чего-то плохого не покидало меня ни на секунду, но я был уверен, что, женившись на Эллиане, всё пройдёт…

Вернувшись в особняк, мы наткнулись на осуждающие взгляды родственников моей теперь уже жены.

— О чём вы только думали! — воскликнула леди Карс, всплеснув руками.

— Вы считаете, что увести её от меня и лишить полностью нас брака, это лучшее решение? — холодно поинтересовался я, крепко сжимая ладонь Эллианы.

— Лучше было бы провести церемонию по правилам! сейчас это просто унизительно! — не унималась женщина.

Лорд Карс недовольно оглядывал нас, а потом просто встал и не прощаясь покинул дом, громко хлопнув дверью. Тяжёлые слёзы полились из глаз моей жены. Её фактически исключили из семьи.

— Милая, мне очень жаль. — Леди Карс опустила голову и также, как муж, покинула дом, даже не обернувшись.

— Эллиана, мы сможем…

— Не надо, Дариус. Я знала, на что шла. — Тон девушки был не просто холодным, а поистине ледяным. — Надо уезжать.

Мы проследовали на выход, где в темноте кареты, Эллиана приземлилась не рядом со мной, а напротив. Уже было довольно темно, поэтому я не видел, но отчётливо слышал, как дрожит дыхание жены, выдавая её беззвучные рыдания…

Глава 34

Добравшись до моего городского особняка, первым делом я отправил весть моим родителям, которые, узнав, что произошло, приедут в самое ближайшее время, с учётом того, что живут они буквально в получасе езды.

Я редко появлялся рано дома, поэтому прислуга была не подготовлена. Ужин, естественно, был не готов, но, стоило только войти в дом Эллиане, как каждый из них засуетился с ещё большим усердием.

Представление прошло изумительно. Слугам очень понравилась моя жена, особенно экономке, которая светилась, словно алое яблочко. Ужин стоял на столе в рекордно короткие сроки, а во всех комнатах кипела работа. Каждый уголок подготавливали, чтобы угодить новой хозяйке.

Эллиана, оказавшись в радушной среде, посветлела и начала понемногу расслабляться, а когда в дом ворвался вихрь в виде моей матери, она стала совсем спокойна. Моя матушка была самым тёплым человеком в мире, когда дело касалось меня или тех, кто мне дорог. Она мастерски скрывала своё истинное отношение от других и была неизменно мила и учтива с каждым.

Но Эллиана ей нравилась, это было ещё со времени нашего первого знакомства. Узнав, что случилось, матушка завлекла мою супругу в малую гостиную, на ходу отдавая приказы слугам. О чём уж они говорили, для меня навсегда останется загадкой, но спустя час, мне вернули мою жену в самом благоприятном расположении духа.

Брачная ночь была прекрасна. Я был настолько опьянён своей женой, что не был в состоянии оторваться от неё. Она была той самой, от которой крышу срывало напрочь. Мы занимались любовью до самого утра, а потом, уставшие, но довольные, забылись сном.

Если бы я знал, чем обернётся такой крепкий сон, не прикоснулся бы к жене в ту ночь…

Проснулся я от пробирающего до костей холода, словно кто-то оставил нараспашку окно. Ещё не сумев как следует разлепить глаза, увидел какое именно окно стало причиной моего пробуждения и нехотя встал, чтобы запахнуть его.

Ледяной пол и босые ступни бодрят лучше любого крепкого напитка, поэтому к моменту, когда я повернул на ключ замок окна, я уже проснулся. В комнате было темно, а судя по часам, висевшим на стене рядом, мы с Эллианой проспали весь день.

От воспоминаний о нашей ночи по телу побежали довольные мурашки и я потёр подбородок, сладко улыбнувшись и замер так и не отняв руки от лица.

Нечто холодное и липкое размазывалось с каждым движением по моей двухдневной щетине. Попав на губы, я машинально облизнул их и похолодел окончательно. Вкус крови мгновенно сошёлся со странным запахом, и я мгновенно взмахнул руками, зажигая свет в спальне.

По телу побежали мурашки, а время вокруг меня словно замерло. Воздух потяжелел, и стал физически осязаем, а я смотрел в одну точку, на кровать, и не мог поверить тому, что я вижу. Мелкая дрожь охватила каждую клетку моего тела и никак не отпускала, мешая мне сделать хотя бы шаг.

Силой заставил себя щёлкнуть пальцами и магия, словно послушный котёнок, соскользнула с пальцев, отодвигая тяжёлый балдахин с кровати и открывая мне картину полностью.

От белых простыней не осталось и следа. Всё вокруг было залито алым цветом, а посередине всего этого алого кошмара лежала она… с кинжалом в груди и перерезанным горлом. В таких родных глазах застыл предсмертный ужас, а сладкие губы, с которых совсем недавно срывались стоны, были приоткрыты, а из уголка губ была видна дорожка уже запёкшейся крови.

Сердце стало неистово колотиться и меня отпустил первый паралич. Я подлетел к кровати и коснулся шеи своей жены, которая была уже ледяной. Она была мертва…

Рык отчаяния раздался на весь особняк, звуковой волной выбивая стёкла в спальне и ломая мебель. Кричал и я, и мой дракон, который не смог защитить истинную.

— Как я мог пропустить??? Как мог не очнуться???

Хаотичные мысли, горе утраты, всё слилось в единый поток. Я прижал к себе окровавленное тело Эллианы и завыл, словно раненый зверь. Я умирал вместе с ней, в тот момент, казалось, что меня больше не существует.

Дальше я уже знаю только с рассказов моих родителей. В приступе ярости я разрушил особняк практически до основания, выгнав всех слуг, закрылся с трупом своей жены, который не могли у меня забрать несколько дней кряду. Чтобы меня вырубить, пришлось умолять короля, благодаря которому удалось вывести меня из строя и забрать тело Эллианы.

К похоронам я уже был в своём уме, но полностью пустым. Магия отказывалась работать, не повиновалась и, казалось, полностью ушла из меня. Когда меня допустили к уликам, которые удалось собрать из той разрухи, которую я учинил,