Жена светлейшего князя - Лина Деева

«В этом мире», — шепнул голос Крис, и я плотнее вжалась в спинку кресла, словно от порыва холодного ветра.

«Получается, всё, чем я пока могу помочь — это окончательное возвращение себе себя. Возможно, после я возненавижу Геллерта, как Крис ненавидит своего мужа. Возможно, госпожа Сильвия откроет, что я не Кристин де Ла Ренн. Возможно…»

Стоп. А что если здесь, в Доме, у меня получится самостоятельно разломать стену в памяти?

Нахмурившись, я закрыла глаза. Во всех подробностях вспомнила прогулку вдоль озера в ночь Бельтайна — картинки были яркими и совершенно безболезненными. Но когда я в воспоминании подошла к шатру и решительно отдёрнула полог, передо мной оказалась всё та же глухая стена.

«Да пропади ты пропадом!»

Я мысленно ударила по ней кулаками и открыла глаза, обречённо понимая: смотрительница права. Мне действительно нужна помощь.

«Даже если догадается, я верю, она не выдаст».

И на этот раз внутренний скептик промолчал.

* * *

Я специально оставила дверь в коридор открытой, чтобы услышать возвращение Геллерта. А получилось, что сама таким образом привлекла его внимание.

— Кристин? Почему вы здесь?

Поглощённая раздумьями, я не услышала тихие шаги и торопливо вскочила, когда рядом раздался удивлённый голос. Ответила:

— Жду вас, — и только тогда задним числом сообразила, что могла бы отложить разговор до утра. Слишком уж хмурым и напряжённым было лицо Геллерта — даже в призрачном лунном свете. И слишком хорошо за всем этим просматривалась лежавшая у него на душе тяжесть.

— Что-то случилось?

Словно ещё один груз на него взвалила.

— Нет-нет! — я сжала ладони перед грудью. — Я просто хотела… Я… — и махнула рукой. — Неважно. Простите. Доброй ночи.

— Стойте!

Я не успела сбежать — Геллерт ловко поймал меня за предплечье, и касание обернулось ожогом и бешеным стуком сердца.

— Что вы хотели, Кристин?

— Узнать, — мой мечущийся взгляд не желал подниматься выше Знака Правителя, скалывавшего воротник на рубашке собеседника. — Почему дядя принял такое решение. Можно ли как-то всё отыграть. Что мы будем делать дальше. И, — мой голос стал совсем тихим, — чем я могу помочь.

Сейчас он ответит «Ничем» и отправит отдыхать. А все мои доводы, что я, как княгиня, тоже имею право знать, никому не интересны.

Однако Геллерт, выдержав раздумчивую паузу, наоборот указал мне на кресло:

— Прошу вас, присядьте, — а сам отошёл к окну. Встал вполоборота ко мне, любуясь — или невидяще глядя? — лунной дорожкой, бежавшей по воде к самому Дому. И совершенно не догадываясь, как отдалась у меня в груди благородная чёткость его медального профиля.

— Вы спрашиваете, что мы будем делать? Будем готовиться к войне. Запасать провиант и оружие, собирать ополчение, укреплять крепости на перевалах. Потому что король вряд ли отступит, пускай Виктор и прилагает возможные и невозможные дипломатические усилия.

— Виктор? — я вспомнила, что это имя называла госпожа Сильвия.

— Граф Кератри, — пояснил Геллерт. — Младший брат знакомого вам Дамиена и наш посол при дворе Бальдоэна.

— А Раймунд и Анри?

— Раймунд Тьерсен, Первая Опора. Не знаю, помните ли вы его.

Тёмно-серый камзол с серебряными позументами и такое же тончайшее серебро в смоляных, заплетённых в длинную косу волосах. Серо-стальной взгляд немного свысока, сдержанная речь, почти полное игнорирование «госпожи княгини». И в конце разговора об охоте на снежных волков неожиданное обещание: «Я распоряжусь, чтобы вам прислали шкуру вожака».

— Помню, — выдохнула я, удивлённая, с какой лёгкостью пришло это воспоминание.

— Дом Тишины, — понимающе заметил Геллерт. И закончил ответ на мой вопрос: — А Анри — это мессер. Генрих Наварр.

— Точно, — и как я не сообразила? — Но вы так и не сказали, почему дядя решил пойти войной именно сейчас? Откуда он вообще…

Я осеклась. Вот это-то точно можно было понять самой.

Д'Аррель и Жюли.

— Ох!

Скорчившись в кресле, я сжала виски ладонями.

— Повод, Кристин, — с сочувствием напомнил Геллерт. — Вы только повод. А причина, думаю, в обманутых ожиданиях. Король считал, что наш с вами брак и связанные с этим договорённости убавят независимости у княжества. А на самом деле ничего не изменилось.

— Но если бы я не просила за виконта, — мне было физически больно вспоминать, — это случилось бы…

— Рано или поздно, — подхватил Геллерт. Подошёл к креслу и, опустившись передо мной на одно колено, взял мои ладони в свои. — И потом, окончательное решение принимал я. Так что эта вина тоже на мне. Не на вас.

Я глядела ему в лицо, а видела карту на стене в отцовском кабинете. И крохотный лоскуток княжества на северо-востоке огромного королевства, собранного Бальдоэном Седьмым, при жизни прозванным Великим, за какие-то десять лет своего правления.

— У нас есть шанс? — Ведь одарённость обычно уступает толпе.

— Шанс есть всегда, — Геллерт твёрдо смотрел мне в глаза. — И мне очень радостно, Кристин, слышать от вас «мы». Несмотря на, м-м, отдельные неясности.

Я отвернулась.

— Долг жены быть рядом с мужем.

В горе и в радости, в болезни и в здравии, во время войны и мира.

— Долг. — Что за чувство попыталось прорваться в голос Геллерта? — Да, конечно. Как я забыл.

Он выпустил из рук мои пальцы и текучим движением поднялся на ноги.

— Идите отдыхать, Кристин. У вас был непростой день.

— Как и у вас, — я тоже встала с кресла. И в порыве предложила: — Госпожа Сильвия дала мне травы для хорошего сна. Возьмёте? Их надо положить под подушку.

Губы Геллерта тронула добрая улыбка.

— Спасибо. — Он заботливым жестом вернул съехавшую шаль мне на плечи. — Обойдусь, не переживайте. Проводить вас?

Я отрицательно качнула головой: не надо, до спальни и сама доберусь.

— Тогда доброй ночи?

— Да, — во рту стало горько, будто я разжевала полынь. — Доброй.

Пока ещё.

Глава 42

Сон мой был глубок и без сновидений — наверняка благодаря травам под подушкой. Если бы не они, уверена, тревога дала бы мне уснуть лишь с рассветом. А так я встала ранним утром, отдохнувшая, полная сил и ещё — принявшая важное решение.

«Только бы Геллерт согласился».

Умывшись прохладной водой из серебряного кувшина, стоявшего на умывальном столике в углу комнаты, я надела платье и тихонько, чтобы никого ненароком не разбудить, вышла в коридор.

Однако в Доме Тишины жили только ранние пташки. Заглянув