Белоснежка для босса - Алёна Амурская

Не замедляя темпа, Батянин проводит меня между рядами, пока мы не подходим к высокому черному внедорожнику, который в этом полумраке выглядел, как притаившийся зверь. Он одним рывком открывает пассажирскую дверь.

— Садись.

Я послушно сажусь внутрь. Вернее — это он практически усаживает меня, придерживая за плечи, как будто подозревает в том, что я сейчас рвану куда-то и убегу. Движения у него резкие и стремительные, но я замечаю, как его рука на мгновение ложится на дверной проем, заслоняя мою голову, чтобы я не ударилась. Даже в этом бешеном порыве он следит за моей безопасностью...

И это хоть немного успокаивает.

Я едва успеваю подобрать подол платья, как дверь захлопывается с таким звуком, будто за мной задраили люк в подводной лодке.

Секунду спустя Батянин уже сидит на водительском месте за рулем. Машина взрагивает под его весом. Раздается ещё один хлопок закрывшейся дверцы, и мы оказываемся вдвоем в абсолютной тишине, запертые в этом чёрном, тонированном коконе.

Батянин не заводит мотор. Он просто сидит, положив руки на руль, и я вижу, как побелели его костяшки. В салоне царит такая тишина, что я слышу собственное прерывистое дыхание. Машина не едет, но у меня полное ощущение, что мы несемся в пропасть на бешеной скорости из-за высоковольтного напряжения, которое исходит от него обжигающими волнами.

Я непроизвольно втягиваю голову в плечи, чувствуя себя пойманным зверьком, и жду чего-то ужасного. Но Батянин не кричит.

Он медленно поворачивает голову ко мне. В полумраке парковки его лицо кажется отлитым из металла, а глаза — двумя черными провалами в бездну. Шрам на лице горит каким-то зловещим багровым цветом. А когда он наконец подает голос, то от его тихого рокочущего тона у меня волосы на затылке встают дыбом.

— Сколько раз вы с ним встречались?

Батянин даже имя Германа не называет. Ему не нужно. Уверена, с его-то проницательностью по выражению моего лица не составило труда вычислить, что я уже в курсе того, о чем он хотел со мной поговорить.

Я моргаю, пытаясь собрать мысли в кучу. Потом пытаюсь заговорить, но горло пересохло так, что это довольно трудно.

— Андрей Борисович... я...

— Сколько. Раз. — В его опасно вкрадчивом тоне лязгает обнаженная сталь.

Батянин смотрит на меня в упор. Пальцы на руле медленно сжимаются и разжимаются, словно он жаждет раздавить невидимого врага, а в чёрных глазах полыхает что-то невообразимо страшное. Смесь холодной ярости, злости и чего-то ещё, чему я не могу подобрать названия и нервно вжимаюсь в кресло, чувствуя, как кожа сиденья холодит спину сквозь тонкую ткань одежды.

Не дождавшись от меня ответа, он задал вопрос чуть иначе, но всё так же отрывисто и жёстко:

— Как давно он ошивается рядом? Где вы познакомились?

У меня наконец получается сглотнуть и придать своей речи хоть какую-то осмысленность.

— В кафе... - мой голос дрожит, но я заставляю себя говорить ровно огромным усилием воли. — Первая встреча была в кафе у офиса, несколько месяцев назад. Случайно. Я зашла выпить кофе перед работой, а он просто придержал дверь. У меня визитка выпала из сумки, он поднял... представился. Германом, но... Я не знала, кто он такой! Он сказал, что инвестор, интересуется корпорацией...

— И вы поверили? — перебивает он, и в его вопросе вибрирует ледяная насмешка. — Вы всегда так доверчивы, Лиза? Ко всем незнакомцам, которые так «случайно» оказываются рядом и начинают задавать вопросы?

Обида, острая и живая, вспыхивает внутри ярким пламенем. Он что, думает, я полная идиотка?

— Я не доверяла! — мой голос наконец набирает силу, прорвавшись сквозь ком в горле.

— Но болтали же, — его губы искривляются в безрадостной усмешке. — Смеялись с ним. Мило беседовали. Рассказывали ему о работе? — Каждое слово бьет по мне, как удар хлыстом. — О коллегах? О внутренней кухне?

— Нет! — я почти выкрикиваю это, чувствуя, как по щекам разливается жар. — Нет, никогда! Я... я говорила о детях, о каких-то бытовых глупостях. Он спрашивал про корпорацию, а я всегда отшучивалась! Говорила, что я просто мелкий винтик, что ничего не понимаю в больших делах! Я не шпионила для него, вы что?!

Батянин пристально смотрит на меня, и кажется, его взгляд прожигает меня насквозь, выискивая малейшую фальшь. В салоне снова повисает тягучая пауза. Внезапно он подается ко мне, нависая надо мной, и я ощущаю тепло его дыхания на своей щеке.

— О чем он спрашивал? О моих привычках? О графике работы? О том, кто заходит в кабинет?

— Мы просто болтали! — огрызаюсь я, пытаясь защититься. — Да, он иногда спрашивал про мою работу, но я ничего важного не говорила! И он никогда не спрашивал о вас напрямую! Он просто... часто попадался на пути. То у остановки, то в магазине... Я сначала вообще думала, что это совпадение!

— Совпадение? — Батянин издает короткий саркастический смешок, от которого мне становится совсем дурно, и снова переходит на фамильярный тон без привычного «вы», ломая все барьеры: — Этот человек — профессионал и психопат, который годами выжидает момента, чтобы уничтожить меня и завладеть всем, что считает моим. Он собирает информацию по крупицам. Для него важна любая мелочь, способная меня уничтожить. И он нашел тебя, Лиза. Самое слабое, самое незащищенное звено.

Я сжимаю руки в кулаки, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

— Я не знала. Я правда не знала, кто он такой...

Батянин отворачивается к окну, и я робко начинаю надеяться, что он уже выплеснул самую жгучую часть эмоций. Но ошибаюсь.

— Он тебе нравился?

Я моргаю, не сразу поняв вопрос.

— Что?

— Я спросил: он тебе нравился? — повторяет Батянин, и в его голосе звучит что-то новое. Что-то личное и болезненное.

Я замираю. Мозг отказывается обрабатывать этот вопрос. Слишком внезапно Батянин переключается с тона следователя, выясняющего детали утечки информации, на голос мужчины, который... кажется, ревнует?

Смотрю на него широко раскрытыми глазами, не в силах вымолвить ни слова, потом в замешательстве опускаю взгляд, собираясь с мыслями...

И, видимо, он ошибочно воспринимает это как подтверждение своих самых худших подозрений, потому что вдруг резко сокращает дистанцию, схватив меня за подбородок, и заставляет посмотреть прямо в его пронзительные черные глаза.

Я вздрагиваю от неожиданности. Его близость пугает и будоражит одновременно.

— Скажи мне правду, — глухо требует Батянин. — Этот его образ безобидного дурачка сработал? Ты о нем говорила, когда