Отпусти меня - Литтмегалина

* * *

— Тебе следует завести аптечку первой помощи, — Ясень неотрывно смотрел на дорогу. Вождение по разбитым кшаанским дорогам требовало особой бдительности. — Я не предлагаю тебе в любой момент быть готовой к срочной интубации. Но какой-то элементарный набор медикаментов, шприцы, бинты, марля у тебя всегда должны быть. Запомни: если ты медсестра, то ты везде медсестра и обязана в случае чего прийти на помощь.

— Ты прав, — сказала Надишь. В чемодане Ясеня отыскался тонкий пледик. Сейчас Надишь куталась в него, тщетно пытаясь согреться.

— Ты живешь в таких же условиях? — помолчав, спросил Ясень.

— Я живу в еще худших условиях. Разве что я там одна и у меня чисто, — бросила Надишь, не задумываясь.

— Почему? По местным меркам у тебя неплохая зарплата. Ты можешь найти место получше.

— У меня есть крыша над головой. И мне не надо платить за нее каждый месяц, — отмахнулась Надишь, лишь бы он отстал.

— Если ты так не хочешь тратиться, я оплачу тебе аренду. Хотя бы на первые полгода.

Это было столь нелепое предложение, что Надишь рассмеялась.

— Ты с ума сошел? Не нужны мне твои деньги. Если с Ками… ничего не случится, мне в любом случае лучше оставаться поблизости и приглядывать за ней.

— Как знаешь.

— Это странно, — пробормотала она чуть позже.

— Что странно?

— Человек, который намеревался вышвырнуть меня с работы, если я не уступлю его домогательствам, сейчас переживает, что мои жизненные условия недостаточно хороши.

— Если бы я тебя уволил, то никогда бы больше тебя не увидел, — Ясень бросил на нее осторожный взгляд. — Как ты думаешь, поступил бы я так?

— А если бы я отказалась? Собственно, я и отказалась, но ты не дал мне возможность уйти… И все-таки: если бы я отказалась приехать к тебе, что бы ты сделал?

— Есть множество способов отравить тебе жизнь на работе так, что ты будешь жалеть о том, что я тебя не уволил.

— Какие же?

— Я пока не думал об этом, — Ясень сосредоточенно смотрел на дорогу.

— Надо же. Уже три недели прошло с тех пор, как я чуть глаз тебе не вышибла. А ты до сих пор не придумал для меня наказание? — Надишь говорила насмешливо, но в действительности нервно ожидала его ответа.

— Ты сорвалась, — пожал плечами Ясень. — Тебе было плохо. Я не могу винить тебя за это.

— Правда? — удивилась Надишь. — Вот уж не надеялась на такое твое понимание.

— Методы принуждения мне были нужны, чтобы удержать тебя при себе. А сейчас я пытаюсь тебя отпустить.

— Отпустить?

— Разве ты не рада?

— Да. Рада, — Надишь отвернулась и посмотрела в окно.

Она вдруг почувствовала себя невероятно вымотанной. Стояла середина ночи. Через несколько часов ей придется выйти на работу.

— У меня осталась твоя книга, — мстительно уведомила она.

— Вернешь, когда дочитаешь, — спокойно ответил Ясень.

— Не верну!

— Ладно, оставь себе, — разрешил Ясень, и Надишь плотно стиснула челюсти.

Машину перестало трясти — они выехали на хороший асфальт.

— Еще пять минут пути, — сказал Ясень. — А затем мы сдадим ее в реанимационное отделение. Реаниматолог на месте. Ей поставят капельницу, проведут форсированный диурез. Она будет в порядке.

— Хорошо, — сказала Надишь и прижалась головой к стеклу.

— Ох уж эта ваша отрава, — бросил Ясень, и в его скрытном, редко выдающем эмоции голосе послышался гнев. — Каждый год из-за нее столько смертей. Я сам наблюдал несколько раз. Я вообще истребил бы ее всю, но как это сделать, когда вы под каждым кустом ее выращиваете? Даже животным хватает мозгов не жрать эту дрянь, а вы ее в кожу втираете, в том числе рядом со слизистыми.

— Гушмун не опасен при наружном применении, если не злоупотреблять и не применять его на участках с поврежденным кожным покровом, — апатично напомнила Надишь.

— А насколько не опасно в любой момент иметь доступ к высокотоксичной жидкости? Особенно для эмоциональных кшаанских женщин, для которых самоубийство подчас единственный способ получить контроль над своей жизнью?

К счастью, они приехали, и Надишь не пришлось отвечать на этот вопрос.

* * *

На выходе из реанимационного отделения Ясень посмотрел на часы на стойке постовой медсестры. Четыре утра.

— Уже поздно. Нет смысла ехать домой. Ты можешь поспать в моем кабинете при ординаторской.

— Я боюсь проспать, — возразила Надишь.

— Утром я приду и разбужу тебя.

— А ты?

— Мне здесь всегда найдется работа.

В ординаторской он отпер дверь своего маленького кабинета, впустил Надишь внутрь и сам вошел следом.

— Я запру дверь снаружи, чтобы тебя никто не побеспокоил. Если тебе потребуется выйти, замок открывается изнутри.

— Спасибо, — сказала Надишь. — Ты бросился мне помогать среди ночи… несмотря ни на что.

Может, ее тоже настиг злополучный вирус? Стоя здесь, наедине с Ясенем в уединенности маленького кабинета, Надишь отчетливо почувствовала, как у нее поднимается температура. Ей вдруг отчаянно захотелось положить ладони ему на предплечья, ощутить тепло его кожи, но это был бы жест одновременно нелогичный и неприемлемый.

— Не благодари, — сухо произнес Ясень. — Это просто моя работа.

Надишь сама не поняла, что на нее нашло, но, даже не дождавшись, когда Ясень направится к выходу, она подцепила подол и сдернула платье через голову. Ясень проигнорировал ее хулиганскую выходку, развернулся и вышел. В замочной скважине повернулся ключ.

Откинув колючее шерстяное одеяло, Надишь обнаружила второе, мягкое, более тонкое. Свернувшись под ним, она обессиленно закрыла глаза. Подушка пахла шампунем, бутылка с которым стояла у Ясеня в ванной. Странно, но ей вдруг стало уютно. Она моментально уснула.

Ясень разбудил ее в половине восьмого. Он принес ей завтрак и стакан воды.

— Поешь. И не опаздывай на пятиминутку, иначе взгрею.

В течение дня все было как обычно. Ясень даже не смотрел в ее сторону. Ширма, невидимая, но плотная, заняла свое обычное место.

* * *

Через сутки Ками перевели из реанимации в обычную палату, и Надишь пришла навестить ее. Выглядела Ками весьма прилично, да и чувствовала себя неплохо — судя по тому, как энергично она начала жаловаться. Надишь не понимала, как место, где есть простор, чистота, вполне пристойная пища и горячая вода, можно называть ужасным — особенно когда это исходит от человека, в жилище которого не было ничего из перечисленных вещей.

— Ну и напугала же ты меня, дурочка. Как можно было такое вытворить?

— А я ведь пожалела, — призналась Ками. — Хотела позвать маму,