На изломе - Миа Шеридан

У него была идея, как это могло получиться, но она была слишком безумной, чтобы думать о ней прямо сейчас, особенно когда в воздухе витал запах страха и разложения плоти.

На пыльном подоконнике были разбросаны таблетки той же формы, с той же маркировкой, только эти были бледно-голубыми, а не фиолетовыми. Что это означало? Что кое-то изменилось? Или всё же было достигнуто?

Тереза подошла к нему сзади.

— Тот же отпечаток «ББ», но другой цвет таблеток. Возможно, тесты подтвердят, что они из другой партии. Я уже сделала снимки, но будь аккуратен, чтобы не повредить их, потому что больше я пока ничего не делала.

Он рассеянно кивнул ей. Тереза вернулась к телу, над которым работала, собирая пинцетом улики, которые складывала в пакеты. Ему нужны были образцы этих таблеток. Очень жаль, что подоконник был таким пыльным. Не было никакой возможности забрать их оттуда, не сделав это очевидным. Не говоря уже о том, что она сфотографировала их количество. Но Эмброуз оказался здесь не просто так. Ему придётся сделать это. Это не значит, что ему это нравилось. Но у него были свои цели и приоритеты.

Он наклонился, сделав вид, что внимательно разглядывает таблетки, и смахнул несколько себе в ладонь, затем повернулся и пошёл к телу в дальнем углу, на ходу засовывая их в карман.

Он переходил от одного окровавленного трупа к другому, оценивая все раны и особенности, которые мог заметить. Изучил все предметы интерьера в пределах видимости, и пришёл к тому же выводу, что и Тереза, — они использовали все доступные предметы в качестве оружия. Здесь произошла бойня.

На первых двух местах преступления было по два трупа, на третьем — три, а здесь уже четыре. Ситуация усложнялась, количество трупов росло. И в этом всём был заложен какой-то страшный смысл, который, как ему казалось, он начинал понимать.

— Все ли орудия убийства остались на месте преступления? — спросил он Терезу.

Она подняла глаза от лежащей на полу женщины.

— На первый взгляд, кажется, что все орудия на месте, и что они использовали предметы, которые просто валялись вокруг, — сказала она, жестом указывая на кусок искорёженного металла на полу у стены. С этого ракурса Эмброуз мог разглядеть кровь на остром ржавом крае. — Но пока не могу точно подтвердить. Если что, оставайся поблизости.

Эмброуз слегка улыбнулся. Это было невозможно. Он доверял первоначальной оценке этой женщины. Она казалась компетентной и наблюдательной и занималась этой работой уже давно.

Он заметил потревоженную пыль на полу в углу около нескольких опрокинутых ящиков. Следы рядом с ними, похоже, были отпечатками обуви, и выглядели, как если бы человек носил обувь с абсолютно плоской подошвой. Или, например, надел бахилы поверх обуви. Он поднял голову и увидел деревянную балку, тянувшуюся к противоположной стене.

— Тереза, ты это видела? — спросил он, оглядываясь на неё.

Женщина подняла голову и посмотрела на пол, куда он указывал.

— Отпечатки обуви?

— Да, похоже, что они принадлежат кому-то, кто был в бахилах. Детали подошвы полностью отсутствуют.

Она нахмурилась и наклонилась так, чтобы разглядеть подошвы ботинок на ногах жертвы, рядом с которой находилась. Затем окинула взглядом остальные тела.

— Я проверю их обувь, но если пыль была потревожена недавно, то она может принадлежать неизвестному субъекту. Может быть, тому, кто анонимно сообщил о происшествии? Я обязательно возьму образцы.

Эмброуз рассеянно кивнул. Возможно ли, что тот, кто дал убитым таблетки, воспользовался ящиками, чтобы с помощью них забраться наверх и положить что-то на балку? Может, записывающее устройство, за которым он позже вернулся, прежде чем сообщить об этом? Смотрел ли он запись? Воспроизводил ли кровавую бойню? Последствия резни были достаточно ужасающими. Увидеть это вживую и наслаждаться этим? Он даже представить себе не мог, насколько нужно быть больным ублюдком.

— Я пойду осмотрюсь снаружи. Может, что-нибудь замечу, — сказал он Терезе, которая снова погрузилась в работу.

— Хорошо. Увидимся, — пробормотала она.

Его желудок сжался в комок, сожаление обожгло внутренности. Учитывая все эмоции, которые он испытывал, стоя в комнате с четырьмя людьми, умершими ужасной смертью, он чувствовал, что его может стошнить. Эмброуз сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь сдержать рвоту. Хотел бы он, чтобы у него был другой выбор, а не то, что он собирался сделать.

Леннон.

Что она сейчас делала? Он представил её уютно устроившейся на диване после ужина, с пледом на коленях, и от этой картины его сердце сжалось от тоски. В отделе ещё пару часов не поймут, что он натворил. А утром её ошарашат новостями. И тогда она возненавидит его.

Когда Эмброуз переступил порог, к зданию подъехала пара полицейских машин, а двое других криминалистов, как раз, подныривали под ленту. Он поприветствовал их кивком и прошёл мимо, зайдя за угол, а затем, удаляясь, перешёл на бег. Как только он пройдёт несколько миль, он вызовет такси.

Его «работа» в полиции Сан-Франциско подошла к концу.

ГЛАВА 19

Солнце едва взошло, когда Леннон въехала в ворота кладбища. Припарковавшись, она медленно пошла к знакомой могиле. Остановившись перед ней, она положила руку на надгробный камень. Под её ладонью ощущался холод, и не только от ночной прохлады, но и потому, что семья Таннера выбрала красивое место для могилы в тени большого дуба.

Расстелив одеяло, которое она хранила в багажнике, Леннон опустилась на траву и провела рукой по его имени на надгробии.

— Привет, Таннер. Прости, что мы так долго не виделись.

Она протянула руку и сорвала лист с осенних цветов, посаженных перед его могилой. В отличие от неё, мать Таннера приходила сюда регулярно и следила за тем, чтобы высаженные цветы не засохли, а на его камне не было грязи и мха. Она продолжала заботиться о нём так, как только могла, и Леннон надеялась, что это хоть немного помогает ей.

— Я и твоих родителей долго не навещала.

Сколько уже прошло? Месяца три или четыре? За тринадцать лет, прошедших с момента смерти Таннера, Леннон никогда так надолго не пропадала. Сейчас ей казалось, что если она решится позвонить им, то ей придётся как-то объясняться перед ними. Поэтому она