Золушка для Короля - Зоя Берг

Я вздыхаю и хочу уже было пойти в дом, как вдруг слышу звук – громкий и тяжелый звук двигателя. Он приближается. И не к соседям, а к домику бабы Лены. И вот машина останавливается у калитки. Это большой темный джип. Дверь открывается и из него выходит Олег.

Олег Николаевич Королев.

Мой отец…

Я вскакиваю и бегу к дому, но он меня замечает, резко открывает калитку и идет мне наперерез. В глазах - не гнев, не раздражение, а что-то гораздо более страшное: боль. И вина.

- Лана! Детка! Подожди!

Я останавливаюсь и медленно поворачиваюсь к нему.

- Лана. Я не знал… Я не верил… Но все тесты… Они однозначны….

Я молчу. Что сказать? «Поздравляю, папочка, ты случайно зачал меня много лет назад и благополучно забыл»?

- Я понимаю, что это все ужасно. Но… Клянусь… Если бы знал… если бы хоть на секунду подумал, что у меня есть ребенок…

- Как вы меня нашли?

Он машет рукой – типа это все неважно. И тут я вынуждена согласиться – какая разница «как», главный вопрос – «зачем»?

- Чего вы хотите? – мой голос твердый и жесткий.

- Я хочу… хочу все исправить.

- Да? И как же?

- Я не знал, что ты есть, - повторяет он. - Твоя мама… Она не сказала мне. Это было… Это было так давно. И так случайно. Если бы только она…

- Вы же уже были женаты? И Егор… Он же старше меня на несколько лет… Как же так? – голос срывается.

- Лана, поверь, мне так жаль… Честно слово!

- И что теперь? – я смотрю в его глаза. – Вы мне будете любимым папочкой? А ведь еще пару недель назад вы чуть не стали моим любимым мужем.

- Все так, - он опускает голову, а потом вдруг смеется – громко, неестественно.

- Вы чего? – удивленно вскидываю брови.

- Да просто я чувствую себя героем какой-то дурацкой мыльной оперы.

- Мне очень жаль, что великий и ужасный Олег Королев стад посмешищем, - фыркаю я. – Но я в этом как будто бы вообще не виновата.

- Лана, дорогая, - он подходит вплотную. На секунду мне кажется, что он хочется взять меня за руку. Но нет. Он просто стоит рядом. – Лана, я хочу… позаботиться о тебе. Веришь?

Я опускаю глаза и пожимаю плечами.

- Послушай, все это ужасно, все это какая-то бесконечная катастрофа. Но я… Ты…У тебя будет все, что ты пожелаешь. Образование, путешествия, безопасность… Дом. Я не позволю тебе жить вот так - в одиночестве, в страхе, в нищете.

- Кроме одного, - вырывается само.

Он смотрит на меня. А потом все же протягивает руку и прикасается ко мне.

- Да. Кроме одного.

Я киваю. По щекам начинают течь слезы.

- Девочка моя, - он порывисто обнимает меня. – Моя девочка. Давай попробуем как-то жить дальше? Но… не здесь. Там, дома. Позволь мне позаботиться о тебе.

- Мне не нужны ваши деньги, - говорю упрямо, пытаясь выбраться из его объятий.

- Не нужны и не надо, - он держит меня крепко, но нежно. – Давай просто вернемся домой? И если ты позволишь – я просто буду рядом. Можно?

Я перестаю барахтаться.

Ну что же, папочка, может быть ты и прав. Мне и правда нужно вернуться домой…

Москва встречает меня дождем. Холодным, осенним, пронизывающим до костей. Я возвращаюсь в свою квартиру. Она пуста. Стас так и исчез неизвестно где. А Егор… он тут почти и не бывал. Я сажусь на диван. Оглядываюсь по сторонам. Ну что же – будем как-то жить дальше. На комнату постепенно наползает темнота. Я ложусь и подтягиваю коленки к груди.

«Ничего. Ничего. Все пройдет», - вдруг вспоминается мамин голос. Она всегда так говорила, если у меня что-то болело. А потом нежно целовала ушибленную коленку или синяк.

«Черт возьми, мама, ну почему все так?» - шепчу я про себя. На глаза начинают наворачиваться слезы. Я рывком встаю – нет уж. Я больше не буду рыдать! Я делаю шаг в сторону кухни – надо чаю себе что ли заварить. И тут в дверь кто-то звонит.

Я поворачиваюсь к прихожей. Папочка приперся? Хотя обещал меня не беспокоить. Или это Егор? Я замираю, но тут за дверью раздается звонкий голос.

- Эй. Открывай давай! Я знаю, что ты дома.

Я вздыхаю и иду открывать.

На пороге - Настя. В рваных джинсах, в свитере с дыркой на плече, с двумя бутылками вина в руках и глазами, полными сочувствия.

- Привет, сестренка, - говорит она, не дожидаясь приглашения, и входит внутрь. - Решила, что пора тебя спасти от уныния.

- Я не твоя сестра, - бурчу я.

- К сожалению, ты ошибаешься, - отвечает она, ставя бутылки на стол. - Ну что, будем плакать или сразу пить?

Мы выбираем второе.

Вино теплое, кислое, но крепкое. Мы сидим на полу, спиной к дивану, и болтаем обо всем и ни о чем. О погоде. О фильмах. О том, как глупо все вышло.

- Все мужики - козлы, - заявляю я, допивая бокал. - Один продал меня, как скотину. Другой делал вид, что собирался купить, даже мысли не имея, что это какой-то пипец – покупать живого человека. А третий…

- А третьему хреново, - тихо говорит Настя. - Так же как и тебе.

- Бухает? - спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

- А то, - отвечает она. - Вчера чуть не устроил драку в баре. Говорят, кричал, что любовь - это иллюзия, а семья - тюрьма.

- Отлично сказано, - фыркаю я. - Он же, наверное, не только бухает? – зачем-то продолжаю. – Он же еще и по телкам, наверное, шляется…

Настя смотрит на меня долго. Потом качает головой, берет бутылку и наливает еще.

- Нету никаких телок, - говорит она. - И не может быть. Но это уже неважно, правда?

Я киваю и залпом выпиваю все что она налила, а потом тянусь за бутылкой.

«Он бухает, я бухаю», - думаю я.

- Да, да, - говорит Настя. – Вы оба идиоты, но я вас люблю.

Мы пьем дальше. Смех сменяется слезами, слезы - новым