Бриллиант в наследство - Андреа Кейн

В комнате воцарилась напряженная тишина, которую нарушало только тиканье часов.

— Что ты сказал? — вымолвила наконец Кортни.

Слейд сел, его раздирали самые противоречивые чувства.

— Нам нужно поговорить.

— Очевидно, нужно. — Кортни поднялась и села, натягивая платье неловкими, застенчивыми движениями.

— Позволь мне. — Слейд поправил платье, страстно желая забрать назад свое откровенное признание. Черт возьми! Он никогда никого не посвящал в свои тайны, никого не допускал в свои мысли или действия. Почему же сейчас, когда все поставлено на карту, он вдруг оказался неспособен держать рот на замке? Неужели он потерял не только сердце, но и мозги?

— Я не могу дотянуться до пуговиц. Если ты их застегнешь, то я сделаю все остальное. — Голова Кортни была опущена, а голос звучал тихо, пока она пыталась справиться со спинкой платья.

Глядя на рассыпавшуюся копну золотистых волос, Слейд ощутил прилив стыда и сожаления. Он был в ответе за самоосуждение Кортни, ее унижение. Он действовал самоуверенно, им руководили новые, незнакомые чувства, на которые Слейд не имел права. И хотя она лишила его самоконтроля, хладнокровия и рассудка, ему все-таки удалось взять себя в руки, ведь он знал, что у них нет будущего, что он причинит ей только боль. И что сказать ей сейчас, чтобы уменьшить ее смятение и сомнение?

Уменьшить? Да он только еще больше смутит ее.

— Кортни, — Слейд приподнял ее подбородок. — Прежде чем приступить к тому, что, как мне кажется, будет весьма сложно объяснить, мне важно, чтобы ты знала, что я могу повторить каждое слово из сказанных тебе несколько минут назад. Ты прекрасна. И я никогда ни к кому не испытывал таких чувств, как к тебе, я хочу тебя.

— Я верю тебе. — Кортни подняла голову, и Слейд был поражен, не увидев признаков стыда или сожаления, как ожидал. Наоборот, в ее зеленых глазах, внимательно смотревших ему в лицо, сквозило сочувствие, а не раскаяние. — Тебе не нужно убеждать меня или утешать. Я нисколько не сожалею о том, что здесь произошло, чуть не произошло, — поправилась она. — Я сожалею только о причинах, которые заставили тебя отступить.

— Ты не знаешь, что это за причины.

— Может, и нет. Но подозреваю, что они вытекают из твоего представления о защите и самозащите.

Ее утверждение отвлекло Слейда от признания, которое он собирался сделать.

— Самозащита?

— Конечно, — вздохнула Кортни. — И ты озабочен этим даже больше, чем защитой других, хотя и не всегда осознаешь это.

Ее проницательность поразила его, так что все сжалось у него внутри.

— Ну тогда объясни, от чего я пытаюсь защититься?

— От боли. Ты боишься допустить кого-нибудь в свою жизнь, к своему сердцу. Боишься позволить, чтобы кто-то проник сквозь тридцать один год одиночества, одиночества, которое усилилось после смерти твоих родителей. — Она прикоснулась к его подбородку. — Я не виню тебя, Слейд. Гораздо легче и безопаснее держаться особняком.

— Безопаснее, да, — ответил он, насмешливо покачав головой. — Легче? Нет, особенно после того как я встретил тебя.

Кортни робко улыбнулась:

— Я тоже это чувствую, ты знаешь.

— Знаю. Но несмотря ни на что, между нами ничего не может быть. — Слейд вскочил на ноги и отошел к окну.

— Где бриллиант, Слейд?

— Понятия не имею. — Он ухватился за штору, смяв в ладони чудесную ткань. — Я никогда его не видел.

Снова воцарилась тишина.

— А что ты отдал Армону?

— Подделку, очень хорошую, сделанную одним из лучших ювелиров Англии.

Слейд услышал вздох Кортни.

— Я не понимаю. Как ювелир мог создать копию того, чего никто никогда не видел? С чего он создавал копию? И как ему удалось сделать ее настолько точной, чтобы обмануть того, кто знает в этом толк?

— Гораздо легче создать копию камня, который никто не видел. Ведь в этом случае невозможно достоверно судить о его форме и огранке. Что касается его стоимости, то это совсем другой вопрос. Кстати, моя копия не одурачит опытного человека. К счастью, Армон не обладал таким наметанным глазом, как и тот, на кого он работал, если, конечно, тот человек не окажется специалистом в бриллиантах. Кстати говоря, только эксперт, занимающийся продажей камней, может с полной уверенностью установить истину.

Слейд смотрел на луга Пембурна и ничего не видел.

— Я оказался в затруднительном положении. Я знал только, что Аврору похитили. Негодяй, удерживавший ее, требовал от меня то, о чем я не имел ни малейшего понятия. И нужно было убедить его, что я могу отдать камень в обмен на жизнь Авроры. В противном случае мне бы пришлось рыскать по пещерам Корнуолла и молиться, чтобы натолкнуться на бриллиант. Но уже столько поколений безуспешно занимались этим, да и время тоже работало против меня. У меня было несколько дней, чтобы принять решение, и я сделал свой выбор. Я обратился к искусному ювелиру, к тому же моему хорошему другу. И он сделал для меня бриллиант. Это оказалось довольно просто. Ведь мы не думали о точности каждой грани, я уже говорил, что никто из ныне живущих не видел этого камня. А его описания сильно разнятся. Что касается цвета, то оникс оказался прекрасной заменой. Подделка выглядела настолько совершенной, что я сам был готов поверить в подлинность камня.

— Но почему ты заставил всех, включая Аврору и меня, поверить, будто Армон получил настоящий бриллиант?

Губы Слейда сложились в тонкую линию.

— Все тот же защитный инстинкт, о котором ты только что упоминала. Аврора боится проклятия. Если ты помнишь, она считает его действенным. И я не собирался нарушать ее покой своей правдой. А ты? У тебя такая же беспокойная натура, как и у Авроры. Если бы я сказал тебе правду, ты немедленно начала бы размышлять о возможных последствиях: вдруг Армон обнаружит подделку? Будет ли он мстить? Как? Нет, Кортни. — Слейд решительно покачал головой. — Тебе не нужно никаких волнений, которые помешали бы твоему выздоровлению. — Он помолчал. — К тому же я не привык посвящать других в свои дела.

— Я это знаю, — тихо ответила Кортни. — И рада, что ты решил сделать для меня исключение. Даю тебе слово: я оправдаю твое доверие.

Тяжелый ком встал у него в горле.

— Я знаю это.

— Но тогда почему мы не можем быть вместе, Слейд?

Он выпустил помятую штору, наблюдая, как она расправилась и вернулась на свое место.

— В тот день, когда умерли мои родители, я дал себе клятву, — заговорил он. Его голос стал низким и хриплым. — Я поклялся, что больше никто не будет страдать из-за этого страшного проклятия.

— Получается, — резко перебила его Кортни, — ты боишься, что если позволишь мне войти в твою жизнь, то я тоже буду в опасности?

— Именно. Со временем мой обман раскроется. И тогда мы окажемся там же, где и были, и стаи хищных искателей приключений будут вновь рыскать в поисках черного бриллианта и преследовать наш род Хантли.