Пленница моего сердца - Нэн Райан

Теперь уже Мэри Эллен не могла смолчать.

– Убирайтесь, слышите? Немедленно уйдите от моей двери!

– Миз Мэри, – донесся до нее дрожащий голос старого Тайтуса, – Мэтти велела мне принести ваш ужин и не велела уходить, пока вы его не возьмете.

Мэри Эллен вздохнула с облегчением.

– Подожди минуточку, Тайтус. – Она схватила с кровати халат, накинула его, подвязала поясом, убрала волосы за уши и приоткрыла дверь.

Старик, стоя под дверью, держал в изуродованных артритом руках поднос, накрытый салфеткой. Глаза его были широко открыты.

– Что-то не так? – осторожно спросил он.

Его вопрос показался Мэри Эллен до странности абсурдным. Что она могла ответить? Что все идет как нельзя лучше? Янки оккупировали Лонгвуд, командир оккупантов – бессердечный друг из ее погубленной юности. Даже собственные слуги обращаются с этим капитаном как с почетным гостем, и после этого старый добрый Тайтус спрашивает, что у нее не так!

Внезапно Мэри Эллен начала хохотать. Она просто не могла сдержаться. Нервы ее и так были на пределе, и теперь она просто не могла сдержаться. Начав хохотать, она никак не могла заставить себя остановиться, и хохотала, пока не ослабла окончательно, чем сильно напугала старого слугу.

Мало-помалу успокаиваясь, кашляя и глотая воздух, Мэри Эллен подняла голову и медленно открыла глаза. Она моргнула раз, другой...

И тут у нее едва не случился сердечный приступ.

Тайтуса рядом с ней не было, зато на его месте стоял высокий смуглый капитан Найт с подносом в руке.

Мэри Эллен невольно похолодела; только теперь она внезапно поняла, что во время бурной истерики полы ее халата разошлись, обнажив грудь.

Торопливо запахнув халат в надежде, что он не успел разглядеть слишком многого, она вопросительно посмотрела на непрошеного гостя.

Словно прочитав ее мысли, Клей насмешливо произнес:

– Поверьте, я видел не более того, что открывают взгляду самые смелые бальные платья. А теперь примите ваш ужин, мадам. – Он протянул ей поднос. – Или вы хотите, чтобы я сам занес его к вам в спальню?

Мэри протестующе уперлась кулачком ему в грудь – как раз в то место, где в вырезе рубашки проглядывало обнаженное тело, и тут же, словно обжегшись, отдернула руку.

– Лучше уж я умру от голода!

– Тогда возьмите поднос сами.

– Нет.

– Вы ведете себя как ребенок.

– Я веду себя так, как считаю нужным. Это мой дом, капитан, и не забывайте об этом! – Сделав шаг обратно в комнату, Мэри торопливо закрыла дверь и налегла на нее спиной, словно собиралась всю ночь держать оборону.

– Хорошо, тогда я оставлю поднос здесь, – услышала она голос из-за двери. – Возможно, вы еще проголодаетесь до утра.

Руки Мэри Эллен стали липкими от холодного пота, горячая щека прижалась к двери. Она молилась лишь о том, чтобы он поскорее ушел и оставил ее в покое. Сердце ее колотилось как бешеное, дыхание стало сбивчивым.

Он откровенно пугал тем непонятным и опасным, что тянуло ее к нему.

Когда наконец она отошла от двери, плечи ее поникли и она устало опустилась в кресло-качалку.

Она по-прежнему чувствовала страшную усталость и сильнейший голод, а к тому же была еще и расстроена. Сейчас ей больше всего хотелось плакать.

Клей первую ночь проводил под крышей ее дома, а она уже потеряла всякое самообладание. При этом самым ужасным было то, что ее все больше тянуло к нему.

Этот мрачный загадочный незнакомец, так нагло оккупировавший ее дом, уж никак не был нежным и добрым мальчиком из ее прошлого. Капитан Найт представлял собой красивого мужчину, подчеркнуто обходительного, уверенного в себе и... грозного.

В его низком голосе все еще слышался мягкий южный акцент, но говорил он с выверенным спокойствием, а красивые серые глаза его, когда-то светившиеся теплотой и мальчишеским энтузиазмом, теперь излучали льдистый холод: то были глаза человека, все подмечающего и не знающего ни страха, ни пощады.

Мэри Эллен зябко поежилась и, запахнув халат, внезапно почувствовала, как напряглись ее соски. Инстинкт подсказывал ей, что под холодной, надменной оболочкой в новом переменившемся Клее скрывается страстный, с горячей кровью мужчина.

Каждой клеточкой своего тела Мэри Эллен чувствовала, что в эту самую минуту капитан Найт находится совсем рядом. Но что же он делает? Спит или бодрствует? Одет или раздет? Может, он уже в постели или...

От близости Найта по спине у нее поползли мурашки. Стыдясь и пугаясь нежелательных эмоций, Мэри Эллен поднялась с кресла и подошла к двери, чтобы проверить, заперта она или нет.

Вернувшись назад и снова опустившись в кресло, Мэри закрыла глаза, пытаясь отгородиться от тревожащих душу воспоминаний. Разве он не оказался негодяем – бесчувственным, безжалостным, жестоким?

Она должна была его ненавидеть. Она и ненавидела – сегодня ничуть не меньше, чем всегда, а может, даже больше. Никогда не придет тот день, когда она сможет простить его за то, что он с ней сделал.

В это же самое время в комнате напротив объект ненависти Мэри Эллен, растянувшись поверх покрывала на широкой кровати, курил, пуская дым в потолок. Ночь выдалась влажной и жаркой, и капитану не хватало воздуха, а все его длинное мускулистое тело было покрыто влажной испариной.

Однако не погода, а жар совсем иного свойства раздражал его сильнее всего. Он не мог забыть о том, что Мэри Эллен рядом, через холл, и это сознание не давало ему покоя.

Стоило ему увидеть ее, как возродившаяся страсть навалилась на него с неожиданной силой. Теперь Мэри больше не была девочкой – она стала взрослой и выглядела женственной и желанной. Она двигалась с естественной грацией, и, несмотря на жару, от нее веяло прохладой.

В распахнутом халате она не выглядела развязной – только нежной и желанной. Какое это было завораживающее зрелище – копна светлых волос, локоны, падающие на раскрасневшееся миловидное лицо! Он заметил также, что бедра у нее стали по-женски округлыми. И еще, когда полы халата разошлись, Клей успел заметить розовый сосок. У него так и чесались руки залезть под халат. Ни одна женщина в мире так его не возбуждала, а ведь он знал многих красавиц. Но только Мэри Эллен умела зажечь в его крови такой жаркий огонь.

Будь она проклята!

Она всего лишь красивая обманщица – вампирша, высосавшая из него жизнь, и он не допустит, чтобы эта коварная женщина снова причинила ему боль.

Другое дело – воспользоваться ее телом. Она явно не против, чтобы он ее соблазнил, – это явственно видно из ее взглядов, которые он сумел перехватить. В них Клей уловил знакомую ему по многим таким же взглядам характерную смесь страха и желания.

Если она не понимала, к чему это ведет, то он отлично понимал. Не то чтобы он не был ей безразличен, но Мэри была женщиной страстной от природы, и к тому же разведенной – ей, вероятно, недоставало того удовольствия и комфорта, которые дарят плотские утехи.