Своенравная леди - Нэн Райан

На следующее утро Остин проснулся поздно. Он сонно потянулся к Сюзетте, но кровать рядом с ним была пуста. Приподнявшись на локте, Остин погладил густые, выгоревшие на солнце волосы и обвел взглядом комнату. В противоположном конце просторной спальни стояла одетая в почти прозрачную ночную сорочку Сюзетта и, сложив руки на груди, задумчиво смотрела сквозь отрытую балконную дверь.

— Сюзетта?

Она медленно повернулась и взглянула на него. Выражение ее лица было необычно грустным. Остин, встревожившись, сел и подложил себе под спину подушку. Сюзетта бросилась к мужу.

— Остин! — сдавленно вскрикнула она, готовая расплакаться.

— Любимая!

Он мгновенно проснулся и откинул простыни, освобождая ей место. Она благодарно скользнула в постель и обвила руками шею мужа. Остин начал успокаивать жену, крепко прижимая к себе.

— Что случилось, родная? Ты заболела? Послать за доктором?

Сердце его бешено стучало, а руки, гладившие жену, дрожали.

— Нет, я не больна, и мне не нужен доктор.

— Тогда скажи, в чем дело, Сюзетта. Почему ты встала? Тебе не спится? Что-то произошло? Она замотала головой, еще сильнее прижимаясь к нему.

— Я боюсь.

— Боишься? — В его голосе сквозило неподдельное изумление. — Чего, милая? Меня? Как ты вообще могла испугаться? Я не понимаю.

— Нет, Остин. — Сюзетта подняла голову, и он увидел муку в ее глазах. — Я не боюсь тебя. Это… это… Разве ты не помнишь, что сегодня у меня день рождения?

— Конечно, помню, моя милая девочка. — Он убрал упавшие ей на глаза волосы. — Нас ждет чудесный день и не менее чудесная ночь. Масса подарков, веселья и сюрпризов.

— Нет!

— Нет? Что ты имеешь в виду? Разве ты не хочешь…

— Пожалуйста, — перебила его Сюзетта, — мне не нужны балы и подарки! Я не хочу выходить из этой комнаты.

И она снова уткнулась лицом ему в плечо.

В полном недоумении Остин обхватил ее голову и ласково сказал:

— Сюзетта, двадцать три года — это еще не трагедия. Ты еще очень молода.

— Дело не в этом. — Она отстранилась и посмотрела на него. — Ты сочтешь это детством и глупостью, Остин, но мне всегда страшно в мой день рождения. Самые жуткие трагедии в моей жизни случались как раз накануне или сразу же после дня рождения. Эти ужасы всегда возвращаются и преследуют меня, и мне не дает покоя чувство, что со мной вновь случится что-то плохое. Это повторяется каждый год. Я испытываю ужас. Это похоже… похоже… о, Остин, а что, если с тобой что-нибудь случится из-за того, что ты женился на мне? Что, если…

Остин поцеловал ее макушку и улыбнулся:

— Успокойся. Если ты не хочешь, то нам нет никакой необходимости покидать эту комнату.

— Правда? — с облегчением вздохнула она. — Ты не обидишься, если мы отменим праздник?

— Послушай меня внимательно, Сюзетта. — Остин привлек жену к себе. — Я люблю тебя сильнее, чем ты можешь себе представить. Я сделаю все, только чтобы ты была счастлива. В моих объятиях ты в безопасности и можешь оставаться здесь всю свою жизнь. Когда-то я сказал тебе, что, если мне придется сразиться с драконом, я буду счастлив сделать это ради тебя.

— Остин! — Взгляд Сюзетты смягчился, и она начала рассеянно водить рукой по его груди. — Можно, я скажу, чего мне действительно хочется? Тебя это не шокирует?

— Милая, меня не так-то легко шокировать.

— Знаю, но я стесняюсь, — ответила она, и ее рука скользнула вниз, вдоль темной линии волос на его груди.

— Тогда шепни мне на ухо, — усмехнулся Остин.

Улыбаясь, Сюзетта наклонилась к самому его уху:

— Мы не могли бы заняться любовью прямо сейчас, среди бела дня, с открытыми балконными дверьми?

— Господи Иисусе! — простонал он и опрокинул ее на себя.

Нежно целуя Сюзетту, Остин перекатился на бок и осторожно опустил ее на спину, на самую середину кровати. Не прерывая страстного поцелуя, он уверенными движениями быстро снял с жены прозрачную ночную сорочку. Губы Сюзетты приоткрылись, и их языки сплелись. Широкая ладонь Остина легла ей на живот, и по телу Сюзетты пробежала дрожь. Он едва касался ее трепещущего живота, и от его медленно движущейся руки по телу Сюзетты разбегались волны наслаждения.

Затем она почувствовала тяжесть его большого, сильного тела. Когда Остин овладел ею и они стали единым целым, глаза Сюзетты широко раскрылись, и на них выступили слезы. Его плоть двигалась внутри ее, глубоко проникая в ее лоно и подводя к вершине эротического экстаза, и восхитительное ощущение счастья боролось в ней с чувственным наслаждением. Во рту у Сюзетты пересохло, дыхание стало учащенным и прерывистым. Длинные ногти Сюзетты царапали его широкую спину. Они одновременно достигли вершины наслаждения.

— Остин, Остин… я… о… о-о… да… да… Остин! — в исступлении вскрикивала она.

Большие серые глаза Остина не отрывались от лица жены. Слыша возбужденный голос Сюзетты, он стонал от наслаждения. Когда утихли последние спазмы, Остин неподвижно застыл рядом с женой, не размыкая объятий и нежно целуя се раскрасневшееся лицо. Сквозь открытые балконные двери со двора доносились нежные звуки музыки — это начался дневной концерт. Воздух в спальне был душным и неподвижным, а тела любовников влажными от пота. Пульс Сюзетты наконец успокоился. Она положила голову на плечо мужа, повернулась к нему и тихо прошептала: