Там, где кончается река - Чарлз Мартин

Линк выбил на деке гулкую дробь, а потом посмотрел через костер на нас с Эбби. Его взгляд снова устремился вдаль.

Через несколько секунд он заговорил.

— В 1991 году сын Эрика Клэптона, Конор, выпал из окна небоскреба, пролетел сорок девять этажей и приземлился на крышу здания внизу. Через год Клэптон написал песню в память о нем — «Слезы в небесах». Людям очень хотелось кого-нибудь обвинить, но, в конце концов, это был просто несчастный случай. — Он пожал плечами. — Жизнь — нелегкая штука. Порой она причиняет боль. Бог весть по какой причине.

Парень, сидящий рядом с огнем, указал бутылкой на небо:

— Говорят, так должно быть.

Линк продолжал:

— Эта песня получила все призы. — Он тихонько дернул струну. — Очень трудно выбрать лучшую песню — дань памяти. У них свое, отдельное место, вдалеке от концертных залов и парадных обедов. Их нелегко классифицировать. Критики разбирают их со всех сторон, но я сомневаюсь, что это действительно важно. После одиннадцатого сентября многие люди написали песни, но ни одна из них не передает мои чувства с такой силой, как «Где ты был» Алана Джексона.

Парочки возле огня прижались друг к другу.

— В 1977 году сын Роберта Планта, Карак, умер от желудочной инфекции. Плант был на гастролях. Потом он написал песню, которая, как говорят, во многом вдохновила Клэптона. — Линк рассматривал гриф гитары, и его пальцы осторожно касались струн. — Это моя любимая песня у «Зеппелин». Она называется «Вся моя любовь». Он начал играть вступление.

— Обычно я никому не посвящаю песен. Просто не люблю. Песня говорит сама за себя, но эту… я посвящаю всем, кто видел… где кончается река.

Я поднял Эбби на руки и начал тихонько покачивать ее. Она крепко держала меня за плечи, прижимаясь головой к моей щеке, пока мы кружились по пляжу.

Когда Линк закончил, даже лес вокруг замер. Эбби прижалась ко мне и шепнула:

— Может быть, еще?..

Отзвуки последних нот еще плавали в воздухе над рекой, когда я окликнул:

— Линк…

Все взглянули на меня — незнакомца, который приплыл по призрачной реке. Я кашлянул.

— Можешь сыграть еще разок? Пожалуйста…

Толпа расступилась, кто-то поставил на песок перевернутое ведерко. Линк уперся в него ногой, закрыл глаза и погрузился в музыку.

Когда песня закончилась, Эбби прижалась ко мне лбом. Я совсем измучился. С моего лица стекал пот, рубашка прилипла к спине. Мы стояли неподвижно целую минуту. Потом я подошел к реке и опустился на колени в воде. Эбби улыбнулась и шепнула:

— Наконец-то ты научился танцевать…

Я уложил ее в лодку, поблагодарил Линка, и мы отчалили в ночи. Если о нас действительно поползли слухи, я предпочел бы проплыть под покровом мрака как можно больше. Отоспаться можно и днем.

Я погрузил весло в воду, когда Эбби прошептала:

— Я помню свой первый танец с мистером Джейком, в театре. После спектакля, когда опустили занавес, я была так взволнована, что он взял меня за руку, и мы принялись танцевать за сценой. Мне… мне просто не хотелось останавливаться.

Вскоре после того как мама объяснила мне, что такое «доступная женщина», я решил отомстить толстухе, которая пустила слух. На крыльце у нее висел огромный термометр, который было видно с другого конца поляны. Термометр был размером почти с меня и находился с солнечной стороны трейлера, а значит, показывал пятью градусами больше, чем было на самом деле, поэтому толстуха считала его особенным, Ей нравилось опережать по части погоды всю Южную Джорджию. Так или иначе, однажды вечером она куда-то укатила, оставив трейлер без присмотра. Я не стал мешкать — взял камень, подошел к термометру и разнес его вдребезги. Стекло взорвалось. Я услышал громкий хлопок, а потом посмотрел наземь и увидел полдесятка больших серебристых капель, похожих на хромированные подшипники. Я потрогал их палкой, и они задрожали. Во мне пробудилось любопытство, поэтому я согнал их вместе, и они слились в одну большую, размером с яйцо, каплю, в которой я увидел свое далекое искаженное отражение.

Вода стекала с весла и равномерно капала в реку. Позади нас высоко в небе висела яркая луна. Капли воды напоминали ртуть, они сливались в одну длинную сияющую струйку.

Эбби закрыла глаза.

— Кажется, мы можем вычеркнуть номер восемь.