Поцелуй со вкусом манго - Джанет Маклеод

Софи спасало общество дружелюбной Кларри Робсон и ее очаровательной дочери Аделы, а вот демонически красивый Уэсли, куривший едкие сигары и брившийся на палубе, ее по-прежнему слегка пугал.

— Какая досада, что вы, девушки, не имеете возможности потанцевать, — сказала Кларри, вцепившись одной рукой в перила, а другой удерживая Аделу.

— Если бы мы вздумали потанцевать, нас раскидало бы по палубе как кегли, — пошутила Софи.

— Скоро все изменится, — пообещала Кларри. — Через пару дней мы будем молить о прохладе. А пока наслаждайтесь свежим соленым воздухом.

— Он и вправду соленый! — захихикала Адела, прыгая и подставляя лицо брызгам.

— Ты просто юная морячка, — улыбнулась Софи, сжимая ладонь девочки. — Никогда не жалуешься и не страдаешь от морской болезни.

— Офи, подними меня!

— Нет, зайка, — сказала Кларри, крепко держа дочь за руку. — А то ты будешь добираться до Индии вплавь.

Подошел Уэсли. Софи заметила нежные взгляды, которыми они с Кларри обменялись. Они явно все еще были влюблены друг в друга. Софи захотелось поскорее к Тэму. Уэсли схватил Аделу и, не обращая внимания на протесты Кларри, поднял ее на руки и стал кружиться вместе с дочерью. Адела завизжала от восторга.

— Вы только посмотрите, какая красота, — сказал Уэсли. — Это берег Африки.

Землю окутывал серебристый туман.

— Напоминает Мидарлок[36]на западном побережье Шотландии, — сказала Софи сдавленным от внезапно нахлынувшей ностальгии голосом. — Тетя Эми возила нас с Тилли туда дважды на выходных.

Сердце Софи переполняли глубокая тоска по оставленному в Эдинбурге дому и тревога перед новой жизнью, которую она собиралась начать с Тэмом. Ее волновала любая мелочь: вкус песочного печенья, шотландская мелодия, которую насвистывал случайный встречный или, как сейчас, нависший над далеким берегом туман.

Кларри сжала ее ладонь.

— Легкая грусть — это обычное дело. Я скучала по Ньюкаслу, когда в первый раз вернулась в Индию после войны. А когда я снова приехала в Ньюкасл, то тосковала по Индии и по Уэсли.

Она печально улыбнулась.

— Путешествие поможет вам настроиться на нужный лад, — весело заметил Уэсли. — К концу третьей недели вы будете с нетерпением ждать минуты, когда ступите на индийскую землю.

Софи невесело засмеялась.

— Если следующие две недели будут такими же ненастными, как предыдущие восемь дней, я никогда не захочу вернуться домой.

На следующий день, проходя между берегом Туниса и островами Галите, они с облегчением увидели проблески солнечного света. В течение следующих двух дней пассажиры начали оживать — играть в теннис на палубе, танцевать перед ужином, вести беседы. Однако Софи вскоре узнала, что у наладившейся погоды был скверный побочный эффект: ожила также и Мюриэл Пэрси-Баррэт. Вскоре она принялась командовать своими молодыми подопечными и отчитывать их за разговоры с мужчинами, независимо от их возраста и семейного положения.

— Если кто-то приглашает вас потанцевать, вы должны отказаться, — сказала Мюриэл повелительным тоном. — Вы же не хотите, чтобы я сообщила Джеймсу неприятные известия, правда, Тилли? А вам, Софи, как девушке, которая недавно обручилась, просто неприлично кокетничать с другими мужчинами.

— Если вы имеете в виду мою беседу с вышедшим в отставку полковником Хоггом, то ему, наверное, не меньше шестидесяти, — заметила Софи, стараясь не рассмеяться. — И к тому же за ним присматривает его испуганная супруга. Не думаю, что моему целомудрию что-то угрожает.

— А вот его целомудрие, возможно, находится под угрозой, — прыснула Тилли, к которой вернулось чувство юмора.

— В этом нет ничего смешного, — осадила их Мюриэл. — Я здесь для того, чтобы с вами не случилось ничего предосудительного. Особенно вам, Софи, не следует забывать о том, что ваша неосмотрительность может испортить карьеру вашего мужа в Индии еще до того, как она начнется. Сплетни там распространяются быстрее, чем лихорадка.

— Не сомневаюсь в этом, — проворчала Софи, глядя на Тилли и закатывая глаза.

«Мюриэл, — подумала она, — в основном и разносит сплетни». Однако позже Тилли попросила подругу не обострять отношения с их дуэньей.

— Тебе все равно — ты сойдешь в Бомбее, а мне придется жить по соседству с Пэрси-Баррэтами.

После этого Софи бóльшую часть времени, как и Тилли, сидела с подчеркнуто скромным видом и слушала советы, которые давали им дамы постарше вроде Мюриэл, возвращавшиеся из Британии, где они устраивали своих детей в школы. Школьное обучение было главной темой их разговоров.

— Увы, выучить детей в Индии невозможно, — вздохнула Мюриэл.

— До семи-восьми лет все хорошо, — сказала супруга полковника Хогга. — Я сама обучала своих детей до этого возраста, ничего плохого в этом нет. Но тех, кто постарше и был вынужден остаться в Индии в войну, можно только пожалеть. Мои дети к тому времени уже благополучно отучились.

— Да, — сказала Мюриэл. — К счастью, к тому времени, когда моего младшего, Генри, нужно было отдавать в подготовительную школу, война уже закончилась.

— Некоторые из офицерских детей, которые уже обучались в школах-интернатах, не могли повидаться с родителями до конца войны. Бедные ребятишки! — посетовала миссис Хогг.

— Это ужасно! — воскликнула Софи. — Наверное, они с трудом узнали своих родителей, когда вернулись.

Мюриэл окинула ее ледяным взглядом.

— Для матерей это было тяжело. Но зато они знали, что их дети получают первоклассное образование и привыкают к дисциплине в лучших школах.

— В больших городах для малышей теперь все не так уж плохо, — сказала супруга инженера. — Там много британских детей и достаточное количество детских садов.

— Но за городом, где мы живем, этого нет, — добавила Мюриэл.

— Да, — задумчиво произнесла Софи, — я не помню, чтобы меня отдавали в детский сад.

— Так тяжело расставаться с детьми, — сказала жена чиновника департамента общественных проектов, и ее глаза заблестели от выступивших слез. — Это просто ужасно! Я так рада, что мой Хэстер будет со мной еще четыре года, иначе я бы этого не пережила.

— Все мы должны это пережить, — резко возразила Мюриэл. — Это лучшее, что мы, матери, можем сделать для своих детей.

Тилли непроизвольно накрыла ладонью свой округлившийся живот, уже выпиравший из-под ее свободного бежевого платья. Ее ребенок еще не родился, но она уже не могла представить себе, как отпустит его так далеко в столь юном возрасте.

— Неужели во всей Индии нет хороших школ? — спросила она.

— Их совсем мало для людей нашего круга, — отозвалась миссис Хогг.