Спой мне о любви - Дорис Смит

Чувство радости переполнило меня. Криллу, казавшийся мне после субботней глупости сказочным миражем, обрел форму и занял свое законное место на земле. Суббота, конечно, настанет скорее, но надо учесть и то, что Колин приезжает из госпиталя только сегодня, во вторник, ему нужно отдохнуть.

— Я тоже думаю, что лучше в воскресенье, — согласилась со мной миссис Камерон. — Посоветовав ехать поездом, а не автобусом, она пообещала, что кто-нибудь встретит меня на станции в 12.30. — Подоспеете как раз к обеду!

— О, пожалуйста, никаких обедов! Я не хочу доставлять вам лишние хлопоты.

— Глупости, дорогая! Что такое одно лишнее место за столом? Только ничего не перехватывайте по дороге.

Криллу, когда поезд прибыл туда в воскресенье утром, уже не имел никакого налета уныния. Он был прекрасен, и близкие склоны гор, залитые солнечным светом, теперь весело зеленели и желтели. На лугах паслись коричнево-белые стада, в лощинах прятались домики под красными черепичными крышами. На маленькой станции я оказалась единственным пассажиром, так что не удивительно, что меня сразу же узнали, как только я сделала первые шаги по платформе.

Радостный вопль: «Дебора!» — и маленькая фигурка в синем блейзере бросилась в мою сторону. Круглая голова ткнулась мне в живот, руки обхватили за талию.

— Боже мой, Йен, ты такой нарядный! — воскликнула я и тут увидела подходившего к нам пожилого статного мужчину. Таким же, наверное, будет Колин лет через тридцать.

— Мисс Белл… — Он протянул руку. — Позвольте вас поздравить. Мой внук впервые в жизни без напоминаний причесался сам — и все ради вашего приезда.

— Это мой дедушка, — поспешно вставил Йен. — Он вел машину. А папа около станции. Он не смог прийти, потому что он в шлепанцах!

Мистер Камерон смущенно кашлянул и проводил меня к припаркованному у станции синему автомобилю. Из окна мне помахал Колин. Рут, как всегда ревностно охранявшая отца, сделала то же.

— Ну, Дебра, — большая ладонь сжала мои пальцы, — добро пожаловать в Криллу. Мы даже заставили выглянуть солнце ради вас.

— И надели шлепанцы! — засмеялась я. Необходимо было сказать что-то легкое, чтобы справиться с натиском эмоций, которые меня охватили.

— Ну, это лучшее, что я смог найти.

— Я тоже хочу, чтобы туфли на меня не налезали, — заявила вдруг Рут. — Тогда я не смогу ходить в школу.

— И я хочу, чтобы туфли на меня не налезали, — подхватил Йен. — Тогда я не смогу ходить в церковь.

— Что за разговоры! — Дед так строго посмотрел на внуков, что у них даже щеки порозовели.

Колин ласково обнял близнецов, продемонстрировав мне, чья точка зрения ему ближе.

— Не знаю, что вы скажете об этом мавзолее, — заметил он, когда машина подъехала к высокому дому, построенному на холме.

— Она, скорее всего, вежливо промолчит, — хмыкнул его отец, и машина миновала слегка покосившиеся ворота.

«Слайгчен» оказался красивым местечком, но довольно запущенным. Нужно смести золотую листву каштанов с покатых лужаек, удалить увядшие георгины с больших полукруглых клумб, поправить ворота и перекрасить дом… Ну вот, опять эта дурная привычка расписывать по пунктам все то, что я могла бы сделать с чужой собственностью, дав волю воображению! И все же кто выбрал этот ярко-зеленый цвет? Со своей розовой черепицей дом напрашивался на черно-белые тона.

— По-моему, вы не выглядите разочарованной, — осторожно сказал Колин. — Мне бы очень не хотелось ошибиться…

И я тотчас вспомнила мамины слова о том, что Колину нужна экономка. Он хотел, чтобы мне понравился дом, и дом мне понравился. Вернее, не совсем так. Я любила дома современные, с центральным отоплением и оборудованием по последнему слову техники. Я знала о них все, от «А» до «Я». Этот же, по моим предположениям, относился к Викторианской эпохе, когда ручной труд считался полезным, а семьи были большими. Возможно, именно последнее тронуло меня больше всего. У мужчины, который его купил, были жена, сын и дочь. Он, вероятно, хотел и других детей, которые заполнили бы своим смехом просторные комнаты и весело возились на огромных лужайках…

— Вот наша лодка! — ворвался в мои мысли голос Йена. Меня схватили за руки с двух сторон и потащили к трейлеру, на котором стояла гордость Камеронов.

В этот момент с крыльца раздался голос хозяйки:

— Осмотр достопримечательностей будет потом. Ну-ка, живо все сюда! Обед на столе.

У миссис Камером были седые волосы и такие же синие глаза, как у Колина. Вязаный синий костюм отлично гармонировал с ними. Пожав мне руку, она бросила нетерпеливый взгляд на остальную компанию. Только Рут поднялась вслед за мной по ступенькам. Йен, его отец и дед задержались, чтобы осмотреть заднюю шину автомобиля.

— По-моему, ее надо подкачать, — озабоченно сказал Колин.

Миссис Камерон свирепо посмотрела на него.

— Вы только взгляните на них, мисс Белл! Колин! Пожалуйста, иди сюда! — повысила она голос. — Врачи запретили тебе работать!

Ее слова и тон чуть было не заставили меня захихикать. Конечно же она видела в Колине не всемирную знаменитость, а маленького мальчика, и он останется для нее таким навсегда. Все матери так относятся к своим детям, даже если те уже выросли.

— Я только что подумал: какая жалость, что я не умею ходить на руках, — вздохнул Колин и заковылял к крыльцу.

Я была уверена, что ему больно наступать на прооперированную ногу. И все же через одиннадцать дней он улетает на гастроли. Действительно, у него твердый характер.

«Обычный» обед состоял из бифштекса, цветной капусты в сметанном соусе, золотистого картофеля и йоркширского пудинга, за которым последовал яблочный пирог с кремом. Воскресная трапеза в полном составе была, похоже, настоящим праздником для этой семьи.

— А теперь, ребята, — обратился Колин к близнецам, когда те закончили есть, — нам с Деброй нужно поговорить о делах, и я не хочу, чтобы вы попадались мне на глаза в течение часа.

Поговорить о делах… Мое сердце вновь тревожно забилось.

Колин прежде всего показал мне ту часть «Слайгчена», которую я еще не видела. Квадратные комнаты с высокими потолками так и просились быть детскими спальнями и игровыми, как приятно будет выбирать для них яркие цвета и узорчатые обои. Имея деньги, можно сделать этот дом уютным, теплым и очаровательным, думала я. Последнее помещение было самым большим. Окна выходили на равнину.

— Прекрасный вид. Наверное, помогает в работе, — заметила я.

Это был репетиционный зал, отделанный звуконепроницаемыми панелями. Мне оказана честь находиться здесь, я это чувствовала, и во мне крепла уверенность в том, что голос Колина — не подарок судьбы, как я раньше думала, а результат упорной работы. Да, несмотря на все его недостатки, этот человек, стоявший сейчас рядом со мной, стремился добиться совершенства собственными силами. Такой же была и я сама, так что мне следовало бы понять это давным-давно.