Подари мне любовь - Джоанна Линдсей

Бренна всадила кулак в подушку, перед тем как упасть на нее. Противоречивые эмоции раздирали ее с той самой минуты, когда она увидела, как мучается сын. Она слишком горячо любила всех своих детей, чтобы не сопереживать их бедам, и теперь не могла унять ярость, вспоминая, через какие муки пришлось пройти ее первенцу.

Она взглянула на мужа, в задумчивости стоявшего у окна. Вот уже целый час он оставался в такой позе. Гаррик был так же горяч, как и жена, особенно в том, что касалось их детей. Однако он лучше скрывал свои чувства, хотя Бренна знала его достаточно хорошо, чтобы не видеть, в каком он состоянии.

– Она не получит всего, что заслуживает, - заметила Бренна, наконец-то высказав все, что было на душе. - Уж очень он мягкосердечен во всем, что касается женщин.

Гаррику не нужно было спрашивать, о ком говорит жена.

– Но ни одна из них до сих пор не причинила ему боли, - возразил он, прежде чем осушить кубок и лечь рядом с Бренной. - И чего же, по-твоему, она заслуживает?

– Я видела его спину. Прошла уже целая неделя, однако рубцы все еще не затянулись, так что можешь представить, как над ним издевались. А когда я думаю, как страдал Селит от удара по голове…

– И ты не задумалась бы отделать ее кнутом? Мужчины достаточно сильны, чтобы вынести такое, но женщина?

– В том-то и дело, - настаивала Бренна. - Селит в то время совсем обессилел.

Гаррик притянул жену к груди и погладил по спине, пытаясь успокоить.

– Он наш сын. Ты расстроена, потому что видела, как ему плохо. Мне это тоже не по душе. Но подумай, любимая, в чем обвинили Селига…

– Ложно!

– Однако все же обвинили, а датчане не так долго прожили в мире, чтобы спокойно отнестись к такому преступлению, как шпионаж. Селига могли подвергнуть пыткам, чтобы вынудить признание, а потом повесить или высечь не плетью, а кнутом, чего он, конечно, не пережил бы. И тогда его спина была бы просто вся располосована, а не покрыта синяками. Будь благодарна за то, что судьбу Селига решила женщина и всего-навсего велела его избить плетью.

– Сам будь благодарным, если так считаешь, - бросила жена. - Я эту девчонку видеть не могу.

Однако в голосе не было прежней ярости. Казалось, Бренна просто ворчит для порядка, давая Гаррику понять, что слушает и даже соглашается, только не желает признать это.

– Интересно узнать, что решит сделать с ней Селит, когда снова поднимется на ноги.

Бренна, подняв голову, посмотрела на мужа:

– Думаешь, просто оставит все, как есть, и отпустит ее?

– Нет, но сомневаюсь, что он причинит ей такую же боль, как она ему.

Но Бренна упрямо покачала головой:

– Знаю, Гаррик, о чем ты думаешь, все вы мужчины одинаковы, да только тут ты ошибаешься. Селит не затащит ее в постель силой. Он сам так сказал. Его женщины объяснили бы тебе, что для них это награда, а у него нет намерения доставлять ей радость.

– Но я помню, что ты чувствовала насчет этого в первый раз, - рассмеялся Гаррик.

Бренна вторила мужу, хотя далеко не так весело:

– Не напоминай мне о моем невежестве и мелочной мести Деллы, замыслившей заставить меня страшиться такого чуда.

Гаррик накрыл жену своим телом и коварно усмехнулся:

– Но я, кажется, помню, что одного раза тебе оказалось вовсе не достаточно.

Ее пальцы обвели контуры любимого лица.

– С тобой мне и вечности мало, викинг. Но ведь именно я научила тебя, как дарить жене наслаждение.

– Неужели?

– Или тебе необходимы еще уроки?

Гаррик, что-то хмыкнув, наклонился, чтобы поцеловать Бренну, но, услышав шум, оба замерли. Бренна вопросительно подняла брови, однако Гаррик, предупрежденный Иваром, догадался, в чем дело.