Клондайк для одиноких девиц - Маргарита Южина

– Это я откуда ноты знаю?! – чуть не захлебнулся негодованием Егор Львович. – Да я! Я закончил музыкальное училище с красным дипломом! По классу скрипки!

– Ха! А я закончила четыре класса музыкальной школы! Причем самых главных! И по классу аккордеона, а не какой-то там… скрипки!.. И… и работаю по профессии! – гордо выпрямилась Люся. – Я на свадьбах играю, ясно вам?!

Тут Егор Львович вдруг округлил глаза:

– На свадьбах?! А на юбилеях можете?

– Ну… если порепетировать… – задумалась на секундочку Люся и снова взорвалась: – Да какая разница, на чем?! Могу! Я профессионал широкого профиля!

– Тогда… – Егор Львович быстренько сменил тон, и у него даже глаза загорелись по-другому, – тогда… Вы встаньте, Люся, курточку вот подстелю… садитесь… Вы понимаете, какое дело, тут в деревне на следующей неделе отмечается юбилей – пятьдесят лет Дому культуры без ремонта. И меня попросили выступить с тремя номерами. Ну у них там со сценарием беда, совсем культуры не хватает, один хор механизаторов, да и то на него надежды никакой. Напьются мужики, как пить дать. Конечно, выступит хор старушек, только и там… одна бабуся к дочери уехала, другая оглохла не ко времени, третья грыжу поехала лечить, в общем – люди пожилые, сами понимаете. Да еще и… там получилась пикантная ситуация: остались только четыре бабушки, из них две – жены одного старичка, а две другие – их подруги. Ну вот они все никак не могут общий язык найти, разругаться могут из-за ерунды. Если у кого-нибудь наряд красивее будет или кто-то не так глянет, прямо на сцене друг другу в платки вцепятся. Так что… выручать надо культуру. Поэтому меня и пригласили, а если еще и вы мои номера украсите! Вы должны выступить! Настоящий музыкант не может оставаться в стороне!

Люся все еще обижалась на него, однако ж и выступить ее призывал долг.

– Я не могу, – все же начала было она. – У меня нет с собой инструмента. А мне надо… порепетировать, пальцы подготовить! Нет, я совершенно не готова.

– Юбилей будет только через неделю, и поверьте – таких маленьких погрешностей там никто не заметит, а мы…

– У меня нет погрешностей! Это я… я тут случайно петуха пустила на одну диезину, а играю я виртуозно!

– Так вот и сыграйте! – поймал ее на слове Егор Львович. – У Прасковьи Александровны, директора Дома культуры, есть совершенно замечательный аккордеон. Они сыну покупали, думали, играть будет, а он играет, но только в футбол. Так что они его вам передадут на временное пользование. С радостью!

– Могу себе представить, что там за инструмент… – все еще вредничала Люся. Она не могла так легко простить Егора, а тот просто не давал передохнуть, так и наседал с этим юбилеем. – Там от него уж не осталось ничего, наверное…

– Если вы настоящий музыкант… – подначивал Егор Львович. – Паганини, как вы помните, играл на одной струне!

– А мне теперь надо на одной клавише, да? – возмутилась Люся. – Я не знаю никакой Прасковьи Александровны! Как я у нее просить буду?

– Я сам! Я сам попрошу! Сегодня же! – с готовностью предложил Егор Львович. – Да чего там, я сейчас к ней и заеду! А вы… вы уж потрудитесь сегодня же ко мне на репетицию! В шесть вечера! И, я бы попросил, без опоздания!

– Нахал какой… – покачала головой Люся. – Да я даже на свадьбы раньше родителей прихожу! Опоздания!

Она поднялась с его куртки и уже направилась было домой, но… Егор Львович потянул ее за руку, усаживая рядом с собой:

– Люся, а вы знаете такой романс? Сейчас… как же там… Я не все слова помню… я их совсем не помню… как же… Белой акации гроздья души-истые неповторимы, как юность моя-а-а…

А у него оказался великолепный голос! И романс этот Люся очень любила. Она даже на свадьбах его никогда не играла, а только для себя берегла… и почему-то всегда под него грустила. Вот дура-то! И чего она сегодня про тот большак пела?! Надо была этот романс петь! Пусть бы подслушивал.

– Боже, какими мы были наивными… как же мы молоды были тогда… – подхватила Люся высоким первым голосом.

На два голоса получилось так прекрасно, что удивились оба. И песню начали сначала. Конечно, пела Люся, а Егор Львович бесстыдно не знал слов, но он так художественно мычал, что песня совсем не испортилась.

Мало того, романс пробил даже неугомонного Малыша. Тот вдруг уселся рядом с Люсей, высоко задрал голову и завыл чувственно и душевно.

Они так и допели романс втроем. Никто никому не мешал. А потом вспомнили еще славную, добрую песню «Мы расстаемся, чтоб встретиться вновь…», а потом еще одну, и еще… И до полудня над березками и елочками взлетала то одна, то другая красивая песня.

* * *

Никита Антонович Ушатов обещал, что королевой Василиса станет в клубе, однако она взяла власть буквально со следующего утра. Она легко перешла на ты, изъяснялась только барским тоном и чувствовала себя полноправной хозяйкой всей усадьбы.

– Ушатов, сегодня мы поедем покупать мне платье, будь добр, захвати с собой деньги на карманные расходы.

– Но Василиса…

– Еще раз назовешь меня Микулишной, заставлю рыхлить грядки! – строго прервала его Василиса Олеговна.

– Василисочка, да и я не хотел вовсе вас по отчеству величать! – выкручивался хитрец. – Вы еще так молоды! И к тому же за грядками у нас присматривает специальный человек. И за домом тоже!

– Что-то я их ни разу не видела, твоих этих человеков! – фыркнула Василиса. – Признавайся, хотел сэкономить и мечтал, что все твои угодья буду я обрабатывать?

Ушатов именно так и мечтал, но не мог же он в этом сознаться этой княгине!

– Ну Василисочка-а-а-а, ну как можно было такое поду-у-у-мать?! – играл он поросячьими глазками. – Просто у них… отпуск. За свой счет, да! Я же… я же все еще надеюсь, что у нас сложатся… весьма теплые отношения, м-м-м? – замычал он и стал как-то подозрительно настойчиво приближаться к своей квартирантке.

– Какие могут быть отношения в этом заброшенном доме? – фыркала Василиса и одним пальчиком проводила по пыльным полкам серванта. – Это что, Ушатов? Что здесь может сложиться, кроме пыли? Кстати, скажи своей работнице, чтобы и в моей комнате пыль протерла. А особенно пол! Я люблю бегать по полу босиком!

Ушатов только воздевал глаза к небу и терпеливо сносил все капризы – дамочка могла с ним делать все, что хотела, она была сильнее его в картежном плане, и Ушатов преклонялся перед ней.

– Ты там молишься, что ли, Ушатов? – снова дергала его Василиса. – Заводи машину! Или у тебя для этого есть личный шофер? Тогда ему самое время появиться, потому что мы едем уже через двадцать минут.

– Через двадцать? – испугался Ушатов. – Но… Василисочка! Я не одет!

– Можешь не ехать, – пожала плечиком Василиса. – Меня будет сопровождать твой кошелек. Я утешусь.

– А я все же хочу сам! – не соглашался Ушатов. – С тобой! У меня замечательная машина – почему бы нам не проехать по городу?