Беременность не болезнь - Евгения Пастернак

Утром 25 декабря Наталье Сергеевне Емельяновой надоело сидеть в животе, и она решила, что пора выходить.

С утра ничего такого не подозревающая я валялась на кровати в ожидании врачебного осмотра. Врач, как обычно, опаздывал на пару часов, но это почему-то сегодня не раздражало. Вставать не хотелось, умываться не хотелось, вообще ничего не хотелось, даже есть.

– С добрым утром! – врач влетела в палату, прихлопнув дверью медсестру. – Как здоровье? Кто у нас сегодня рожает?

– Не дождетесь! – дежурно пошутила девушка Ира, дохаживающая 41-ю неделю беременности.

– Куда вы от нас денетесь! – Врач весело осматривала животы, пока не дошла до моего. Положила руки на меня, нахмурилась. – Живот не болит?

– Нет.

– Странно.

– Почему странно? Что тут странного?

– Да так. Пойдем-ка со мной.

Я притащилась к кабинету уже заметно нервничая. Что с моим животом?

С трудом взгромоздилась на смотровое кресло.

– Да-а-а… – через некоторое время сказала врач.

– Что?

– Да ничего… Ну, что будем делать? – обратилась она к коллегам.

– С кем? – всполошилась я.

– Живот не болит?

– Не болит.

– И не тянет?

– Не тянет.

– Может, доходит?

– Может и доходит… – ответили коллеги.

– Я уже дохожу, – сказала я, – а если вы мне не скажете, что случилось, то дойду прямо сейчас.

– Да ничего не случилось, – ласково объяснила врач, – ты рожаешь.

До планового срока оставалось еще целых три дня. Я питался валерьянкой, но периодически срывался на грузинский коньяк. Спокойствия не было. Максимум, на что я был способен, – это сконцентрироваться и провести бодрую беседу с Катериной. Она держалась молодцом, и хотелось этого молодца сохранить как можно дольше.

Я же, на свою умную голову, начитался гинекологи-ческо-акушерской литературы, а потом еще и в интернет полез – за дополнительной информацией.

Великое знание умножает стресс. Я прочел обо всех видах и формах родовых травм, о заражениях крови и угрозе СПИДа, о халатности людей в халатах и о сюрпризах матери-природы.

Главное, что я усвоил – удачный исход родов практически невероятен. Вообще непонятно, каким образом дети умудряются появляться на свет – при такой-то плотности опасностей на выходе!

Мне срочно нужен был авторитет в области деторождения. Знакомых врачей-акушеров я легкомысленно не завел. Звонить Кате по этому поводу не хотелось категорически. Спрашивать совета у мамы? Да нет, в ее время все это было как-то проще.

Я уложил Машку и набрал телефон Натальи. Как беременная женщина, она должна была обладать необходимой информацией.

– Чего хотел? – спросила она очень недовольным голосом.

– Консультацию, – признался я. – Я тут почитал всякие статьи, и там описаны жуткие вещи про роды и беременности. Это все может очень плохо кончиться…

– Сереженька! Ты уверен, что мне полезно все это выслушивать?

– Да не о тебе речь! Понимаешь, Катя говорит, что у нее все нормально, но я прочитал…

– Так, – снова перебила меня Наталья, – дай-ка мне телефон твоей мамы.

– Мамы? Зачем?

– Позвоню и отругаю. Зачем она тебя научила читать? Тянешь в голову всякую дрянь. Пока.

– Подожди! – взмолился я. – Я только один вопрос спрошу.

– Умный?

– Не уверен.

– Спрашивай.

– А мне-то чего делать? Ну, чтобы все было хорошо?

– Бери бумагу, записывай. «Купить бутылку водки… баночку огурчиков… и выпить ее на кухне в одиночку». Записал?

– Запомнил.

– Все, прощай. Еще раз позвонишь, пеняй на себя. Мыши все съедят.

Совет показался мне конструктивным. Инструкцию я выполнил в точности, а потом позвонил Кате и рассказал, как я ее люблю. Кажется, мы плакали в унисон. Или плакал только я, а Катя хохотала? Не помню.

Главное – помогло.

* * *

Оказывается, девять месяцев – это исторически мизерный срок для того, чтобы осознать, что появится ребенок. Я оказалась совершенно не готова к такому известию. Через два дня – пожалуйста, но сегодня? Мы так не договаривались!

– Как рожаю? Так мне же нельзя? Так еще же рано!

– Она,- врач кивнула на живот,- так не считает. Ладно, не будем рисковать. У тебя два часа на подготовку к операции.

Совершенно пришибленная, я вернулась в палату. Жизнерадостная медсестра жужжала над ухом.

– Все вещи отдайте мужу, в послеродовое ничего брать не разрешают. Себе оставьте только воду, тапки… Вы меня слушаете? Понятно… Когда приедет ваш муж, вы ко мне подойдите, хорошо?

– Хорошо… Муж… О, кстати…

– Сергей, алло, Сергей… Я рожаю. В трубке послышалось пыхтение.

– Рожаешь, хорошо. А кого?

Видимо, у него случился мозговой паралич.

– Девочку.

– А. Хорошо. Как назовем?

– Наташа.

– Хорошо.

– Ну?

– Что?

– Сергей, я рожаю.

– Хорошо, я понял.

– Мне нужно, чтобы ты приехал и забрал вещи.

– О'кей. Приеду обязательно. Часов в пять вечера.

– Нет. Мне нужно, чтобы ты приехал в течение часа.

– Мяв, я не могу, я сейчас бегу на работу, у меня встреча, а потом…

– Сергей, у меня операция через два часа!

– Боже, что случилась? Что-то с тобой? Что-то с ребенком?

– Да не ори ты! Ничего не случилось!

– Ты что, рожаешь?!

– Да!!!

Похмелья как такового не наблюдалось. Только некоторая заторможенность. Благодаря ей я смог собраться с мыслями и выстроить планы на ближайшие двое суток. 27 декабря Катя рожает… то есть ее рожают… то есть ей делают кесарево, а рождается моя дочь. А может, все-таки сын? УЗ И тоже ведь не дает стопроцентную гарантию…

Не отвлекаться. С 27 по 29 декабря у меня законные отгулы. 30-го у нас корпоративный банкет-работы не будет. 31-го – понятно. С 1-го по 10-е на работе можно не появляться. С одной стороны, это удобно. С другой – придется за сегодня и завтра решить хотя бы самые важные вопросы, чтобы никто меня не дергал.

Я сел за составление списка самых важных вопросов, когда позвонила Катя. Голос у нее был встревоженный, но я-то понимал, что это обычное волнение перед родами, поэтому продолжал составлять список.