Сбежавшая невеста - Стейси Браун

Пронизывающий взгляд изучал ее покрытое пятнами лицо.

— И как же я вас унизил?

— Навязывать своей жене знакомство с любовницей, мягко выражаясь, нетактично, — тихо сказала она, опуская плечи.

— К вашему сведению, мне некого вам навязывать с того самого дня, как мы встретились.

Она коротко взглянула на него.

— Я вам не верю.

— Кара, — Алекс нетерпеливо вздохнул, — я хочу только вас и никого больше. Но для этого требуется ваше согласие.

Румянец тронул ее щеки, и она насмешливо спросила:

— Тогда, быть может, вы объясните мне, куда исчезаете каждую ночь сразу после ужина?

Уголки его рта чуть приподнялись.

— Кара, я никак не могу вас понять. Вы сердитесь потому, что я с вами не сплю? Или потому, что подозреваете меня в неверности?

Вскочив на ноги, она пригвоздила его к креслу ледяным взглядом.

— Уверяю вас, меня не заботит ни то, ни другое.

Тень разочарования прошла по его лицу.

— Конечно, дорогая, это глупо с моей стороны. Я должен всегда помнить, что вы не питаете ко мне вообще никаких чувств.

Мгновенно раскаявшись, Кара пролепетала:

— Нет, я...

Он мягко и коротко рассмеялся и покачал головой.

— Итак, — скомандовал он, вставая и предлагая ей руку, — мы уходим. Надеюсь, вы понимаете, что, неизменно покидая все вечера первыми, мы зарабатываем себе скандальную репутацию.

Кара слабо улыбнулась и подала ему руку. Он ободряюще стиснул ее маленькую ручку, направляясь обратно в львиное логово. Искренен ли он? Неизвестно. А вдруг это еще одна попытка скрыть неверность? Все может быть. Но глупое сердце отчаянно хотело верить Алексу.

Как и следовало ожидать, сразу после ужина Алекс объявил, что вечером должен уйти.

— Кара, дорогая моя, вы проводите меня до двери? — спросил он с двусмысленной улыбкой.

Этот ритуал практиковался каждый вечер. Сегодня, однако, она хотела отказаться. Его преданность только маска. Похоже, она ему безразлична. В высшей степени. Почему же еще он ускользает каждую ночь наслаждаться любовью в постели другой женщины?

Каре хотелось послать его к дьяволу. Но, взглянув на заинтересованное круглое личико тети Генриетты, она передумала. Завтра, на утренней верховой прогулке, она потребует объяснений.

— Не ждите меня, дорогая, — проговорил он, надевая плащ и касторовую шляпу. — Боюсь, я вернусь поздно. Эти проклятые карточные игры тянутся до рассвета.

Скрестив руки на груди, она еле слышно пробормотала:

— И не подумаю.

Он улыбнулся ей и покачал головой.

— Верьте мне. У вас нет причины для ревности. Клянусь вам. — Он погладил ее щеку и ласково заглянул в глаза.

Эти проклятые глаза разрывали ей сердце. На мгновение она почти поверила ему. Но тут же спохватилась. Сколько женщин с разбитыми сердцами слышали те же слова?

— Кто говорит, что я ревную?

Он тихо рассмеялся и приподнял бровь.

— Чем еще объяснить ваш прелестный румянец, дорогая? — прошептал он, проводя пальцем по раскрасневшейся щеке.

Он наклонился, чтобы поцеловать ее в губы. Но она увернулась, и губы коснулись щеки.

— Не надо обращаться со мной, как с глупеньким ребенком, милорд. Мы оба знаем, что вы бессовестный лгун.

В его глазах появился холод.

— Когда вы успели так хорошо меня узнать, моя любовь?

Пытаясь скрыть боль, отразившуюся на лице, она проговорила ледяным тоном:

— Ступайте, если нужно, но не надо снисхождения. Это слишком унизительно, — добавила она жалким голоском.

Кара изо всех сил попыталась скрыть слезы. Господи, что с ней творится? Она превратилась в какую-то лейку.

Он вздохнул и натянул перчатки.

— Думайте что хотите. При моей репутации я едва ли могу укорять вас за это. — С этими словами он сбежал по ступеням, и ночь поглотила его высокую фигуру...

Кляня себя как неисправимую идеалистку и непроходимую идиотку, Кара направилась в библиотеку, где тетя Генриетта сидела за рукоделием.

При виде расстроенной Кары герцогиня небрежно фыркнула.

— Мужчины часто ходят в клубы, дорогая.

— Да, и к своим любовницам, — пробормотала Кара, задумчиво глядя в огонь.

— Да нет же, дорогая! Алекс не может быть таким повесой!

Кара сухо рассмеялась и села.

— Может.

Тетя Генриетта покачала головой.

— Вы не правы. Я знаю из надежного источника, что он прогнал Дженни Каррингтон сразу после вашей свадьбы, — добавила герцогиня с улыбкой заговорщицы. — Так что можете не опасаться его неверности.

Кара невольно моргнула. Для незаинтересованной женщины тетя Генриетта была удивительно хорошо осведомлена.

— Понятно. — Она не знала, что хуже: думать, что он содержит какую-то любовницу и наслаждается ее ласками, или знать ее имя. — Это... обнадеживает.

— Вы не должны винить Алекса за его необузданную натуру. Он ничего не может поделать, я полагаю.

— В самом деле? — резко спросила Кара.

— Что можно ожидать от человека, который никогда не знал родительской любви? — Герцогиня вздохнула. — Чарлз был не в состоянии заниматься сыном, когда умерла жена. Он был убит потерей. Думаю, в ее смерти он винил ребенка. Поэтому он нанимал нянь и учителей, а сам не обращал на него внимания.

Кара задохнулась от возмущения.

— Это безобразие. Как мог дядя Чарлз быть таким бессердечным? — Но, вспомнив свой вынужденный брак и его жесткую позицию в этом вопросе, она поняла, что это вполне в стиле герцога. — Бедный Алекс, — прошептала она. Сердце разрывалось от жалости к несчастному ребенку, который никогда не знал родителей. Хуже того, чувствовал себя брошенным собственным отцом.

— А потом, когда Чарлз все же решил заняться воспитанием сына, мальчик взбунтовался. И это не удивительно, ведь Алекс едва знал отца. А вы и представить себе не можете, каким Чарлз может быть суровым и даже жестоким.

— Наверное, это было ужасно, — тихо проговорила Кара. — Но трудное детство еще не дает права флиртовать со всеми женщинами Лондона.

— А он это делает? — спросила герцогиня, любуясь вышивкой.

— Ну а где еще он может быть?

Герцогиня пожала полными плечами.

— А вы сами не хотите его спросить?

Кара встала.

— Спрашивала, — сказала она, играя кистями мантильи. — Он говорит, что ходит в клуб.

— Значит, он в клубе. Если человек виновен в одном проступке, он не становится от этого виновным в другом. Знаете, моя дорогая, вам бы следовало побольше доверять мужу, а не судить его. Кроме того, — добавила она с лукавой усмешкой, — известно, что из исправившихся распутников выходят самые лучшие мужья.