Бедный Бобик - Наталия Терентьева

Он выбросил ароматную коричневую сигарету и набрал номер. Прикрыв трубку своей жилеткой, которую скинул в машине, он спросил:

– Женщина, вы звонили сейчас на «скорую»?

– Да… – удивилась Алена.

Чтобы не дать ей опомниться, он быстро заговорил, нарочно мягко проскакивая на букве «р»:

– Владимир Иванович, с которым вы только что разговаривали, поехал на вызов, а это диспетчер с вами говорит… Доктор просил вам передать: есть еще один хороший способ, при угрозе, вызванной стрессом, нервным потрясением. Кстати, пустырника и валерьянки много не пейте, это вредно влияет на плод, любая трава на… кровь влияет. Да, на кровь. А способ такой: включите музыку погромче, выпейте горячего крепкого чайку, это хорошо стимулирует деятельность мозга, и налейте пены какой-нибудь в ванну. Нет пены, так шампуня налейте. И посидите в ванночке, расслабьтесь, погрейтесь. Не делайте очень холодную воду. Сделайте потеплее, чтобы согреться, успокоиться.

– Ванну? Так… по-моему… это же нельзя? В ванной мне сейчас сидеть вообще нельзя.

– Напрасно вы так думаете! Это только в самом начале беременности вредно. А теперь вам уже ничего не страшно, на таком сроке. Ну вот, вроде все… Тут он на бумажке вам написал. Вижу плохо… Самое главное, он сказал, – пены побольше.

– А… сколько сидеть?

– Ну, минут тридцать – сорок, пока вам жарко не станет. Это очень налаживает кровообращение, снимает спазмы…

– Спасибо, – растерянно сказала Алена и положила трубку.

Алена лежала-лежала – сон не шел, она редко ложилась так рано. Она никак не могла собраться с мыслями и позвонила Кире. Та ответила сразу, громко и возбужденно:

– Алло! Да!

– Мам…

– Не молчите!

Алена услышала привычный шум и смех молодежи в квартире матери.

– Мамуль, я не молчу.

– Аленка! Как дела? Как ты? Не могу говорить! Тут у нас… Приходи, если хочешь.

– Хорошо, мам, я перезвоню.

– Целую! – в трубке раздались короткие гудки.

– Ладно, мам… – Ответила Алена, все еще держа в руках гудящую трубку.

Положив ее рядом с собой, она откинулась на диване. Алена старалась спокойно гладить живот, ровно дышать и чувствовала, как боль в животе постепенно становится меньше.

Перед ней на книжной полке стояли фотографии. На одной смеялась совсем молодая Кира с крошечной Аленой на руках, крепко обнимающей мать ручками в красных варежках. На другой, рядом, тяжелую пятилетнюю Алену, увязанную шарфом, держал на руках отец. Отец счастлив, а лица девочки из-за капюшона с пышной меховой оторочкой почти не видно. Почему-то Алене всегда казалось, что однажды она встретит человека, очень похожего на рано умершего отца. Казалось, пока семь лет назад она не встретила Дениса. Как странно они познакомились – словно спешили навстречу друг другу…

Она пришла в паспортный стол за справкой, там было много народу, она постояла и ушла. Села в автобус, случайно перепутав номер, она редко ездила этим маршрутом. А Денис, как потом выяснилось, тоже стоял в очереди, но в сберкассе. Решил не ждать, оплатить счет в другой раз, и ушел. Он был в тот день без машины, поехал на автобусе, тоже случайно не на том, он редко пользовался теперь городским транспортом. Причем еле успел впрыгнуть в отходящий автобус.

– Вы не знаете, этот автобус, что, не пойдет к метро? – спросил Денис у Алены.

– Не знаю, – удивленно ответила та, сама как раз пытаясь понять, куда же свернул неожиданно автобус.

Потом им пришлось вместе выйти, дойти до проспекта, с которого съехал автобус. Денис предложил вместе поехать на такси до метро, Алена отказалась, – ей нужно было совсем в другую сторону, домой. Тогда Денис предложил ей выпить где-нибудь чашечку кофе. Кофе выпить среди мирно стоящих пятиэтажек, куда заехал автобус, было совершенно негде, но Алена неожиданно для себя согласилась. Чем-то ей очень понравился этот растерянный симпатичный человек, хорошо и слегка небрежно одетый, с веселыми темно-серыми глазами, не наглый, открытый. Он так искренне смеялся, когда они рассказывали друг другу, почему очутились в одном и том же автобусе, не нужном им обоим.

Все последние годы, глядя на папину фотографию, где он держал ее маленькую, Алена невольно представляла себе Дениса, держащего на руках их ребенка. Она и предположить не могла, что все так странно, так неожиданно повернется. Когда она узнала – не сразу, но быстро, – что симпатичный остроумный человек, с которым она шла октябрьским вечером по мокрым желтым листьям, прилипшим к асфальту, чувствуя в темноте плохо освещенной улицы его теплый, как будто проникающий в нее взгляд, – женат, она попыталась прекратить отношения, которые вот-вот возникли. Но он так настаивал, все звонил и звонил, так уговаривал и объяснял, что у них с женой великолепные дружеские отношения, что они просто растят вместе дочку, поэтому и живут вместе. В доказательство этого он звонил ей перед сном – он всегда засыпал один, или как-то очень ловко внушил это Алене…

Она верила, потому что ей очень хотелось верить. Потому что так сильно влюбилась первый раз в жизни. Ей казалось – это именно тот самый человек, которого она ждала так долго. Ну и пусть, что он не похож на отца…

Потом, когда Денис расстался с женой – или она с ним рассталась, Алене неудобно было спрашивать, – она все ждала, что теперь у них все будет по-другому. Но шли месяцы, а все тянулось по-прежнему. Разве что Денис теперь оставался ночевать у Алены и иногда приглашал ее к себе. До утра. И все чаще и чаще Алене стала приходить в голову мысль – их отношения становятся бессмысленными. Прошли первые годы влюбленности. Теперь она не может без него жить. Он, похоже – тоже. Но… Когда Алена поняла, о чем подспудно думает, она сказала об этом Денису. Тот пожал плечами, ничего не возразил, но и говорить на эту тему не стал.

Как обычно, едва ее мысли дошли до того дня, когда она, замирая, сообщила Денису о своей беременности, Алена почувствовала легкую панику. И постаралась дальше не думать.

Она вытерла набежавшие слезы, отключила телефон, подсунула под ноги еще одну подушку, прислушалась к почти отступившей боли и неожиданно и очень спокойно вдруг поняла: у нее будет все в порядке. Просто она слабая, трусливая и впечатлительная. Но главное – что собака так и не напала на нее. Не покусала. Не приблизилась даже. Попугала. Умная дрессированная собака. Чья-то. Или ничья, потерявшаяся. Какая разница теперь. А кровь у нее не пойдет. Ни этой ночью, ни следующей. С ребенком все будет хорошо. Он уже есть, он уже живой. Он живет внутри Алены. И испугался вместе с ней, испугался ее страхом. Но теперь все будет хорошо.