Бедный Бобик - Наталия Терентьева

Денис глубоко выдохнул. Оксана подняла глаза на Жанну. Та лишь пожала плечами.

– Проверь – Турчанец… – торопил гид. – Кто? Еще не хватало… Это у меня сегодня приехала дама из Ростова… Слушай, убери его подальше… – Борис с извиняющейся улыбкой повернулся к Жанне и сидящим на корточках Оксане и Денису. – Нет. То есть паспорт есть, но, к сожалению, не ваш… Надо, наверно, в полицию сообщить…

Оксана заметила заинтересованный взгляд полицейского, который уже давно наблюдал за ними и теперь неторопливо шел по направлению к ним. Она встала и потянула за рукав Дениса.

– Подождите, найдется паспорт, надо еще поискать… Собери чемодан-то, – тихо сказала она мужу, – посветили трусами и ладно… Ты во всех карманах посмотри.

– Да ерунда… – отмахнулся Денис. – В каких карманах! – И тем не менее стал судорожно шарить по карманам. – А ты к себе в сумку не могла его машинально положить?

Оксана обрадованно воскликнула:

– Могла, конечно! Ой, а у меня и сумки-то нет…

– Ну понятно… Прохлопал паспорт… Украли…

Жанна громко зевнула:

– Да кому он нужен, твой паспорт-то?

Тут вмешалась Маргоша, необычайно возбужденная произошедшим:

– Террористам! Точно! Я видела одного, он все крутился рядом, пока мы в очереди стояли!

– А ты сможешь его сейчас показать? – нахмурилась Оксана.

– Ну… – Девочка осмотрела очередь. – Так вот же он! Вот! – Она радостно показала на мужчину в длинной одежде, с бело-синим платком на голове. – Точно, вот он!

Все посмотрели на пожилого араба, который как раз ставил свои чемоданы для взвешивания. Рядом с ним тихо разговаривали две молодые женщины с закрытыми лицами, суетились дети, а две пожилые женщины ругали одного из мальчиков: его только что сняли с движущейся дорожки, по которой чемоданы уезжали в багажное отделение.

Денис вздохнул и отвернулся:

– Ох, ну это вряд ли…

Оксана взяла его под руку и энергично сказала:

– Так, мой хороший, давай думать, что делать. Пойдем в полицию, заявим о пропаже паспорта.

– Я с вами, – тут же заволновался Борис.

Оксана чуть поморщилась:

– Вы лучше пока позвоните в посольство, попросите поспособствовать, чтобы Денис улетел.

– Да-да… хорошо… конечно… – растерянно ответил Борис, глядя, как Оксана ведет Дениса к двери с надписью «Police». – У меня впервые такой случай, – пожаловался он Жанне.

– Так и я когда-то была девицей, – пожала плечами Жанна. – Ничего, не дрейфь, разберемся. Невелика беда. Ты набери номер посольства, я сама с нашими поговорю.

Борис набрал номер, Жанна взяла у него телефон и, отвернувшись, начала говорить. Борис не слышал ее слов, заглушенных объявлением о прилете самолета.

– Перезвонишь через полчаса, – повернулась она наконец к гиду. – Спросишь Зенковича, он тебе скажет, что и как.

– Да. Спасибо…

– Фу-у… жарища… Давление, наверно, поднялось… Вроде кондиционеры сифонят на всю мощь… Это меня от волнения прямо в жар бросило… Пойди, Боря, оторви мне веточку, обмахнуться, что ли… фу-у…

Борис в ужасе посмотрел туда, куда показывала Жанна, потом – на нее.

– Ж-Жанна М-Михална… Эт-то пальма… н-нельзя… наверно… То есть… точно нельзя…

– Во-первых, это не пальма, а обыкновенный фикус, к бамбуковой палке привязанный, цена ему две копейки в базарный день… А во-вторых… – Она насмешливо посмотрела на Бориса. – Пальму, значитца, ломать нельзя?

– Н-никак… Хотите, я вам веер куплю… сувенирный…

Маргоша, которая всё волновалась, пытаясь разглядеть, куда ушли Оксана с Денисом и не идут ли они обратно, засмеялась.

Жанна отмахнулась от Бориса:

– Купишь, подожди, успеешь еще… Соображаешь, значит. А что ж ты сам-то сюда поперся, ручки-ножки себе обломал, и сидишь здесь в подметалах, а?

– А… – Борис поперхнулся. – Т-то есть…

– Да вот то и есть! Сидел бы себе в Ростове-папе… или откуда ты там драпанул-то?

Молодой человек, чуть напрягшись, негромко ответил:

– Из Питера.

– А что бы он там делал, тетя Жанна? – неожиданно вмешалась Маргоша.

– Ну… был бы моим мужем… гм… к примеру… Ковырял бы в носу и выбирал, куда ему поехать загорать – в Испанию или вот сюда.

– Я работал в Эрмитаже, искусствоведом, – тихо сказал Борис.

Жанна обрадованно воскликнула:

– О! Вот в носу бы и ковырял. В Третьяковке или в Эрмитаже!

– А может, он не хочет в носу ковырять? – уточнила Маргоша.

– Ну, пусть тогда здесь хамство мое терпит, – вздохнула Жанна и крепко похлопала сжавшегося под ее рукой гида по плечу.

– А почему вы всегда говорите, что без хамства нельзя, тетя Жанна? – спросила Маргоша с искренним любопытством естествоиспытателя.

Жанна обняла девочку.

– Потому что – нельзя. Ну вот смотри хотя бы… Пойдем! – Взяв ее за руку, Жанна подошла к магазину сувениров и нарочито вежливо и тихо сказала: – Извините…

Продавец никак не отреагировал, даже не повернул головы.

– I’m sorry… – продолжала Жанна так же негромко и скромно. – Покажите, пожалуйста, вон тот веер, синий. Show me…

Продавец не мог не заметить больших размеров женщину в ярком платье с огромными оранжевыми и красными цветами, поверх которого колыхалось прозрачное парео но по-прежнему не обращал на них никакого внимания, всецело поглощенный немцем, который перебирал сувенирные очечники. Немец покрутил в руках очередной футляр и небрежно бросил его на прилавок, грубовато заметив:

– Nimm zuruck!^[3]

Продавец улыбнулся, чуть поклонившись:

– Данке шон^[4], – старательно выговорил он по-немецки.

Жанна вздохнула, глядя на них, и неожиданно очень громко сказала:

– Андерлюхтен у-ха-ха!

Немец шарахнулся в сторону, продавец вытаращил глаза.

– А что вы сказали, тетя Жанна? – спросила Маргоша.

– А кто его знает, – весело пожала плечами Жанна. – Так один мой знакомый им все время говорит, они дергаются. – Она царственно повернула голову к немцу: – Нех-шиссен, битте.^[5]

Маргоша повторила, хохоча, по-русски:

– Не стреляйте, пожалуйста! Я поняла, тетя Жанна! Не стреляйте, дяденька!