На краю мечты - Вадим Селин

– Тетя Катя? – оторопела она.

Старушка подняла глаза на преподавательницу.

– Марина?! – изумилась она.

– Что вы здесь делаете? Как это? Почему это? – учительница была в жуткой растерянности.

– Я живу здесь…

– Где – здесь? – не поняла пианистка. – На улице?..

Старушка кивнула.

– Летом на улице, зимой по подвалам… А если получается найти место возле теплотрассы, то это вообще хорошо, считай, зиму переживешь, у теплотрассы тепло… Но милиция нас гоняет… – на старый манер сказала она.

Марина Александровна просто онемела от шока.

– Но у вас же квартира…

– Костя умер двенадцать лет назад. Наши дети повзрослели, отняли у меня квартиру и выставили на улицу… Бомж я теперь… Три года уже по подвалам… – сказала старушка и зарыдала. Она рыдала с таким надрывом, с такими горькими стонами, что у Марины Александровны еще больше расширились глаза.

По этим именам – Костя, тетя Катя – я поняла, что эта женщина – ее мачеха, которая в детстве издевалась над ней.

– Бомж я теперь… – сквозь рыдания повторила старушка и зарыла лицо в замызганный зеленый шерстяной платок.

Марина Александровна моргнула и после этого как будто очнулась. Она с болью взглянула на заливающуюся слезами мачеху и нерешительно протянула руку, чтобы ее обнять. Когда она ощутила на себе руку падчерицы, то зарыдала пуще прежнего и крепко прижалась к Марине Александровне, словно в благодарность за то, что та решила ее обнять.

После этого эмоционального всплеска вдруг наступило затишье. Они молча друг на друга смотрели, и им не требовалось слов. Во взгляде Марины Александровны была жалость к тете Кате и боль из-за ужасов прошлого, а в глазах тети Кати – стыд за то, что она издевалась над падчерицей.

– У нас с сыном трехкомнатная квартира, – после долгого молчания сказала Марина Александровна. – В одной комнате живу я, в другой сын, а третья как раз пустует…

Тетя Катя пораженно взглянула на Марину Александровну, словно не могла поверить в то, что это она говорит ей – мачехе, от которой столько всего натерпелась, но Марина Александровна не шутила.

Глаза старушки наполнились слезами.

О кондитерской мы напрочь забыли.

* * *

Прошло две недели. Я была страшно загружена. Во-первых, ходила на работу в караоке, а во-вторых, из-за того, что мне предстояла поездка и съемки в Москве, пришлось усиленно учить темы и сдавать их экстерном.

Чуть не забыла сказать – аттестацию на «железке» я все-таки благополучно прошла, и меня допустили до последнего года учебы.

Шли дни. Я все отчетливее понимала, что скоро меня вызовут на съемки. Арсений Петрович периодически давал нам с Серегой советы касательно шоу. Денис рассказал учителю всю правду про Алену, и он попросил у меня прощения за то, что исключил меня из шоу, не проведя должного расследования.

Все постепенно налаживалось; все сферы жизни, покачнувшиеся из-за потрясений последних дней, становились на свои места, но оставалась одна проблема – Алена с Валерой. С ними перемирия так и не наступило. Когда они видели нас в коридоре, то демонстративно от нас отворачивались.

Но однажды все изменилось.

Была суббота, выходной. Мы с Денисом гуляли в парке и рассказывали друг другу какие-то шутки. Ему позвонили. Денис взглянул на дисплей и вдруг обомлел:

– Это Потапов, продюсер! – он взял трубку, его руки дрожали. – Алло?.. Хорошо, спасибо, я сейчас буду, я со своей девушкой как раз гуляю здесь рядом.

Я замерла от того, что Денис впервые назвал меня «своей девушкой», видимо, у него это вырвалось подсознательно, и он, может быть, даже не заметил, что это произнес, но еще больше была поражена звонком продюсера.

– Что ему было надо?

– Он сказал, что бухгалтер проверял бумаги, и оказалось, что мне недоплатили часть гонорара за прошлогодний концерт на Дне города, – Денис был очень озабочен. – Пойдешь со мной? Продюсерский центр недалеко, вон на той улице.

– Конечно, пойду!

Мы вошли в офисное здание, Денис повел меня на третий этаж. В помещении был дорогой ремонт, красивые хромированные лифты.

Денис уверенно вел меня по коридорам, он знал здесь каждый угол. Но на его лице была озабоченность. И я понимала, почему – он снова оказался в знакомых стенах, в том месте, которое пять лет было его родным домом, а теперь он здесь чужой…

Мы вошли в кабинет № 310 и увидели Романа Потапова, того мужчину, который вечером на съемках был в синей кепке. Но сегодня он был без кепки. Оказывается, на самом деле он лысый.

– Привет, – как ни в чем не бывало кивнул он Денису.

– Здравствуйте, – ответил Андреев. Он чувствовал себя очень неловко.

В кабинете имелась вторая дверь, которая вела в другое помещение. На окнах между этими двумя комнатами висели закрытые жалюзи. Потапов открыл дверь и провел нас в ту комнату. Здесь стоял бежевый кожаный диванчик и столик – видимо, это было что-то вроде комнаты отдыха Романа.

– Прочитай документы и распишись, – сказал он.

Денис устроился за столом и начал читать бумаги. Я села на диван. В этот момент в предыдущей части помещения раздался стук.

– Кто-то пришел, – Потапов вышел в другую комнату. – Я вас слушаю.

– Добрый день. Вы Роман Потапов? Меня зовут Алена Леонова.

Мы с Денисом замерли и посмотрели друг на друга.

– Очень приятно. Вы по какому вопросу?

– По музыкальному, – хихикнула Алена, видимо, посчитав, что очень удачно пошутила. – Я занимаюсь пением и очень хотела бы найти продюсера!

– Вот как?..

– Да, – твердо сказала Алена. – Я считаю, что я перспективная певица. В последнее время меня часто показывают по телевизору. Я сидела рядом с Денисом Андреевым в передаче «Песни нашего двора», была на премьере фильма «Фиолетовое небо» тоже вместе с Андреевым, а несколько дней назад я участвовала в отборочном туре шоу «Музыкальная школа» и общалась с певицей Полиной Орловой, вот, мы даже вместе сфотографировались. Скорее всего, меня покажут в первом выпуске шоу!

Несколько секунд Потапов молчал.

– А какие песни ты поешь? Какое у тебя направление? Ты что-нибудь пишешь сама?

– Да разное я пою. Нет, ничего не пишу. Да и зачем мне писать? Певцам ведь пишут композиторы?

– Да, но многие певцы сочиняют песни сами… Ладно, понятно. А что ты хочешь донести людям своим творчеством? Какая твоя миссия как певицы?

– Не знаю… Я просто хочу петь. Я по-настоящему прирожденная певица!

– А для чего ты поешь? Что для тебя значит пение?

– Не знаю… Вы какие-то вопросы странные задаете! Так вы будете мной заниматься? Я общалась лично со многими звездами! – повторила Алена.