Любовная капитуляция - Сильвия Соммерфильд

— П-похоже, что я несколько уронила в глазах двора себя и,надеюсь, очень сильно — тебя.

Лицо ее выражало нескрываемое удовлетворение.

— У тебя вид пьянчужки с улицы, — сказал Донован спрорвавшейся в голосе злостью, — с которой едва ли захочет иметь делоуважающий себя мужчина.

Ухватив руку Кэтрин, он потащил ее вперед.

— О, лорд Мак-Адам! — засмеялась она. — Где же вашахваленая выдержка? Или вы осознали, что совершили ошибку, выбрав меня в жены?

Кэтрин начала приводить в жизнь свое обещание превратитьжизнь Донована в пытку, если он не откажется от намерения жениться на ней.

Он остановился так внезапно, что она, продолжая двигатьсявперед, но удерживаемая рукой Донована, крутанулась на 180 градусов и оказаласьлицом к лицу с ним. Руки его сжались вокруг девушки, и она взглянула прямо вего хмурое, потемневшее от гнева лицо.

— Вы еще не так пожалеете, что выбрали меня, милорд, — глумливо пообещала Кэт.

— Я провожу тебя домой. — Донован говорил тихо, но более чемсерьезно. — Наша свадьба состоится меньше чем через две недели. До этого дня тыбудешь заперта в доме, тебе запрещается выходить или выезжать за его ворота безменя. Там ты и увидишь, дорогая, кто кем командует.

Он взял девушку за плечи и хотел привлечь к себе, но Кэтринуперлась руками в грудь этого человека без души и сердца, который ни разу несказал ей о любви и явно не собирался когда-либо это сделать. Представив своебудущее, девушка почувствовала отчаяние.

— Пусти меня!

Но вместо этого Донован прижал ее к себе, ощутив приливжелания. Кэтрин неудержимо влекла его к себе, как ни одна женщина после Дженни,но он дал клятву, что не капитулирует ни перед одной из них. Кэтрин ощущалапереполнявшее Донована желание, ощущала жар его серых глаз, и все ее существонаполнилось нежданным теплом к этому человеку.

Он склонил голову и припал губами к ее рту, намереваясьсилой сорвать поцелуй, но в растерянности почувствовал, что ее нежные губыприоткрылись навстречу ему. Кэтрин застонала, когда его язык проник ей в рот.Страсть, внезапно вспыхнувшая, разгоралась, выходя из-под контроля.

С Донованом тоже происходило нечто неожиданное. Ему сталоясно, что он лгал себе, чтобы скрыть свою уязвимость и не бередить, еще незажившую, сердечную рану. Нет, он должен держать себя в руках, пока онаофициально не стала его женой; не менее смутные переживания испытывала иКэтрин.

— Так вы находите, что я все же смогу украсить вашу жизнь вкачестве трофея, милорд? Я польщена, — попыталась она шутить.

Он усмехнулся, остывая.

— Да, ты украсишь мою жизнь, Кэтрин. В конечном итоге этобудет сладостный брак, наполненный взаимным и непреходящим интересом.

— Взаимным интересом! Ах ты, безродный мужлан! — вспыхнулаКэтрин. — У тебя что, в груди не сердце, а камень?

— И снова ты про любовь, — засмеялся Донован. — Но я ужеговорил, что это бесполезное и опасное чувство. Я никогда не дам тебе в рукитакое оружие, Кэтрин. Пойдем, уже поздно, а я еще должен доставить тебя домой.

Он стиснул ей локоть и повлек за собой. Через несколькоминут они уже ехали к дому.

Эндрю устало откинулся назад в высоком кресле. Пламя свечи итлеющие угли освещали комнату. Ему казалось, что время остановилось. Окна были зашторены,и в комнате царила гнетущая тишина.

Поднявшись, он подошел к окну и выглянул. Ни души. Задернувшторы, Эндрю вернулся на свое место.

Он думал о встрече, которая должна была состояться менее чемчерез неделю, встрече, после которой он получит на руки бумаги, подписанныеизменниками. Бумаги, которые должны были открыть ему дорогу к шотландскомукоролю. Бумаги, которые могли принести с собой долгожданный мир, но что самоеглавное — принести ему руку и сердце Энн. Менее чем через неделю.Но что, если Энн будет обещана кому-то другому до того, как он успеет завершитьсвой замысел! Мак-Адам питает к нему крайнее подозрение, видит в неманглийского шпиона. Без этих бумаг он будет как без рук, а одного его словаможет оказаться недостаточным, чтобы расположить этих могущественных людей ксебе...

Неожиданно до него долетел звук раскрывшейся наружной дверии голоса. Его голубые глаза засветились тревожным светом, и он повернулся внетерпеливом ожидании. Сейчас его раздражала сама мысль, что он должен в ролислуги открывать дверь женщине, которую любит и которой не может помочь.

Пока он колебался, дверь распахнулась сама, и, к своемуудивлению, он увидел перед собой Кэтрин и Донована Мак-Адама.

— Леди Кэтрин, — сказал Эндрю, пытаясь не замечатьприщуренных глаз Донована, — а где... где леди Энн?

— Леди Энн доставят домой позже, в целости и сохранности, — грубо объявил Донован. — Вполне возможно, ее привезет один из еемногочисленных поклонников.

Он не спускал глаз с Эндрю, надеясь, что тот себя хоть чем-товыдаст. Но Эндрю сумел сохранить невозмутимость.

— Можете отправляться спать, — приказал Донован.

Эндрю, было, двинулся, но умоляющие глаза Кэтрин остановилиего.

— Покорнейше извините, милорд, но сэр Эрик вверил мнебезопасность и порядок в этом доме. Мой долг дождаться, пока все его обитателине окажутся в нем и двери не будут вновь заперты. Мало ли кто может вломиться!Грабители, еще кто-нибудь...

Доновану захотелось заломить Эндрю руки и оттащить его вподвал главной башни замка, где на дыбе и после пытки огнем англичанин живоразвязал бы свой язык. Но как сейчас объяснить королю грубое обращение сдомоправителем благородной леди?

— Отныне тебе будет легче исполнять свои обязанности. Я сдвумя людьми вселяюсь в дом. А уж после того, как леди Кэтрин станет моейженой, а леди Энн благополучно выйдет замуж, потребность в твоих услугах вообщеотпадет.

Донован произнес эти оскорбительные слова в расчете наэффект и был вознагражден: глаза Эндрю против воли вспыхнули гневом.

— Я уже дома и в безопасности, — заявила Кэтрин,раздраженная головной болью и бесцеремонным поведением Донована. Она тожезаметила, как недобро сверкнули глаза Эндрю, и не желала никаких столкновений.— Этого более чем достаточно, чтобы оставить меня здесь с Эндрю. Мы подождемприбытия нашей сестры.

— Тогда желаю вам спокойной ночи, леди Кэтрин, — высокомернопрозвучал голос Донована. — Вам не разрешается выходить из этого дома. Сзавтрашнего дня я и мои люди будем здесь, так что я уверен в вашем повиновении.

Развернувшись, он вышел, и Кэтрин теперь только позволиласебе схватиться за голову, проклиная страшную боль.

— Можешь идти, Эндрю. Я дождусь Энн.

— Миледи, если мне позволено будет сказать, вы выглядитенемножко... э-э... нездоровой. Мне кажется, было бы разумнее, если бы я подождалвозвращения леди Энн, а вы пошли спать.