Соната для грешника - Джулия Тард

Лондон, 1820 год.

– Прогуляйся со мной, – как всегда после ужина, предложил Виктор.

Последний день моей свободы подходил к концу, и я уже не отказала бы ему, даже если бы и захотела. Конюх найден, воскресенье на исходе, а это значит, что завтра сюда вернётся Адлэй, в то время как Виктор, наоборот, оставит нас до следующих выходных.

Послушно следуя за ним, всё, что я могла – лишь видеть его затылок. Мы не разговаривали. Просто неспешно прохаживались вокруг пруда, особняка и левады. Я не знала, что именно произошло, но, казалось, что между нами впервые за всё это время по-настоящему возникла стена, не позволяющая общаться так, как это было прежде.

– Что я сделала не так?

– В смысле?

– Почему вы больше со мной не разговариваете? – не удержалась от вопроса, наблюдая за тем, как Виктор гладит подошедшего к нему жеребца. – Это из-за того, что я попросила у вас денег для семьи? Это вас разозлило?

– Нет.

– Из-за Филиппа? Я не впускала его к себе и сама не собиралась бежать.

– Почему тебя так сильно беспокоит то, что я с тобой не разговариваю?

От его взгляда всё внутри сжалось. Как же тяжело было его любить.… И невозможно разлюбить, и невозможно стать счастливой.

– Мне скучно.

– Правда? Кристин тебе мало?

– Я не хочу говорить с ней, – беспокойно откачиваясь от изгороди, словно кто-то невидимый пытался завязать меня в узел, я старалась смотреть только на коня. Вид Виктора снова и снова заставлял меня обессиленно съёживаться, пробуждая странное ощущение тревоги и волнения. – Я хочу говорить с вами.

– Хорошо. И о чём же ты хочешь поговорить?

– Какой он породы? – кивнула в сторону скакуна.

– Английская скаковая.

– И что это значит?

– Что он исключительный, ценный и дорогой, – снисходительно улыбнулся, прекрасно понимая, что разговаривать со мной на подобную тему – самая большая глупость.

– Насколько дорогой?

«Черт!» – ну вот опять я зацепилась за деньги…

– Двадцать три тысячи фунтов.

Кажется, у меня отвисла челюсть.… Снова взглянув на коня, я напрочь отказывалась поверить в то, что он может стоить, как весь достаток моей семьи за целых двадцать лет.… Да, выглядел он потрясающе, но… Не на двадцать же три тысячи фунтов, и тут… И тут у меня появился ещё один, вполне закономерный вопрос:

– А сколько стоила я?

– Не так дорого, – спокойно взглянул на меня, лишенный каких-либо эмоций.

– Но зачем меня вообще нужно было покупать? Зачем вам вообще кого-либо покупать? Вы ведь вполне могли найти женщину и делать всё это по обоюдному согласию.

– Мадлен. Ты была первой, от кого я услышал подобное предложение. Ни один другой, нормальный человек, не пошёл бы на такое даже ради денег. А если бы и пошел, то только для того, чтобы потом начать шантажировать, а в этом случае мне бы всё также пришлось его убить. Правда, куда с более неприятными для меня последствиями. Вот и всё.

– Я рада, что вы всё ещё меня не убили, – честно призналась. – Может, вы и делаете мне больно, но умирать куда страшнее.

– Думаешь?

– Мне – да. А вам разве нет?

– Это жизнь, Мадлен. И она рано или поздно подойдёт к своему завершению. Если ты боишься умирать – значит, и жить тоже.

– Простите, но для меня это слишком сложно.

– Ничего страшного, – похлопав гнедого жеребца по огромной шее, он передал того новому конюху. На этот раз, куда более внушающему доверие мужчине. – На самом деле я не просто так попросил тебя пройтись со мной.

От этих слов сердце забилось куда чаще прежнего. Виктор приблизился, и я вполне отчётливо ощутила, как меня бросило в жар.

– На это раз я должен буду оставить тебя, куда на дольше прежнего.

– Насколько «На дольше»? – подняла на него испуганный взгляд. Не знаю, почему, но от этих слов и выражения его лица мне стало не по себе.

– Две недели.

– Так долго! Но почему?

– Мне нужно отлучиться во Францию по делам. И потому, я бы хотел получить от тебя сегодня желаемое в полной степени.

– Вы хотите меня резать? – но я уже и так прекрасно знала ответ.

– Именно.

– Я поняла вас. И когда собираетесь приступить?

– Немедленно, – отпрянул от изгороди, выходя из левады.

Его горячая рука безжалостно обжигала мне ладонь, пока он вёл меня обратно в особняк… обратно в подвал… обратно в мою тюрьму…