Кафе маленьких чудес - Николя Барро

Нелли невольно вспомнились босоножки, которые она положила в чемодан, радостно предвкушая тепло южного солнца. Это было так недавно, и в то же время Париж остался где-то так далеко, словно до него было расстояние в миллион световых лет. А она сидит с молодым итальянцем вот здесь, в этом кафе, имеющем свою большую историю.

– Расскажи еще про «Settimo Cielo», – попросила она.

Видя ее интерес, Валентино оживился и принялся объяснять, что изображено на отдельных фотографиях. На Нелли произвели впечатление его рассказы о том блестящем периоде, когда в Голливуде еще появлялись настоящие звезды, чья слава не меркла уже через несколько лет, а держалась десятилетиями. С картинами, рисунками и гравюрами тоже были связаны свои истории. Некоторые картины Джакомо получил в подарок от людей, знавших его увлечение, другие он приобрел сам. Валентино мог рассказывать бесконечно о каждой картине. Он всегда был хорошим рассказчиком, но в этот вечер, вдохновляемый восхищенными возгласами своей слушательницы, он сам себя превзошел.

– Ну а что же стало со старым монгольфьером? – спросила Нелли, когда они снова вернулись за столик. – Твой дедушка по-прежнему продолжает летать на воздушном шаре?

– Как ни странно, это называется не полетами, а воздухоплаванием.

– Постараюсь запомнить, – улыбнулась своим мыслям Нелли. – Мне очень нравится, что на воздушном шаре не летают, а плавают, – пояснила она в ответ на недоуменный взгляд Валентино. – Ну а как же дедушка? Он все еще путешествует по воздушным путям?

Валентино добродушно улыбнулся и покачал головой:

– Нет, это осталось в прошлом. Дедушка уже давно перестал заниматься воздухоплаванием. У него очень сдало зрение.

– А как же аттракцион на Лидо?

– Tempi passati^[105]. В какой-то момент эта забава, противоречащая всем правилам безопасности, прекратилась, а старый воздушный шар был отправлен в Арсенал на покой и с тех пор стоит там забытый в подвале. – Валентино пожал плечами. – Да и сам дедушка стал с годами забывчив. Алессандро, мой отец, давно уже взял кафе в свои руки. Но дедушка приходит в «Settimo Cielo» почти каждый день посидеть за бокалом граппы, почитать газету и помечтать о былых временах.

Валентино обернулся и посмотрел на темный угол возле стойки. Там все еще сидел близорукий посетитель.

– Видишь, вон он сидит, это его любимое место. Хочешь с ним познакомиться?

– Конечно, – сказала Нелли.

Они направились к старому Джакомо Бриаторе, который удивленно отложил газету.

– Дедушка, я привел к тебе человека, который восхищается твоим монгольфьером, – сказал Валентино и представил старику Нелли: – Это Элеонора Делакур. Она приехала из Парижа провести здесь отпуск.

Старик внимательно посмотрел на Нелли близорукими глазами, и у Нелли появилось странное ощущение, что этот взгляд пронизывает ее насквозь.

– Una ragazza bella^[106], – прямодушно высказал свое мнение Джакомо. – Будь я помоложе, синьорина Элеонора, я с удовольствием пригласил бы вас покататься на воздушном шаре.

Нелли улыбнулась.

– Это было бы чудесно, синьор Бриаторе, – солгала она. – Ваш монгольфьер – это просто мечта!

Она была растрогана тем, что старик принял ее так дружелюбно и сразу пригласил покататься на воздушном шаре. Хорошо, что этому приглашению никогда не суждено осуществиться. Как ни восхищалась Нелли монгольфьерами на картинах и фотографиях, но самая мысль о том, чтобы сесть в корзину воздушного шара, наводила на нее смертельный страх.

– Да… Было дело когда-то… Мой старый монгольфьер… – задумчиво повторил Джакомо Бриаторе. – Это было действительно что-то особенное. Когда я на нем поднимался, я становился повелителем воздушной стихии. Я проплывал над землей, и у меня было такое чувство свободы, что невозможно описать.

Он взглянул на Валентино, и по лицу его пробежала улыбка.

– Помнишь, Валентино, как я взял тебя с собой в первый раз. Тебе как раз исполнилось пять лет. Ты и не догадывался, как празднуют воздушное крещение! – сказал старик со смешком.

Валентино с любовью смотрел на деда.

– Разве такое забудешь, дедушка! Я же тогда впервые в жизни попробовал шампанское. А как я важничал, когда ты велел мне поклясться, что полеты на воздушном шаре я всегда буду правильно называть воздухоплаванием, потому что отныне я принят в союз воздухоплавателей. – Он широко улыбнулся. – Я, правда, не стал таким заядлым воздухоплавателем, как ты, но и я люблю забираться повыше. Страха высоты у меня нет, и это, наверное, я унаследовал от тебя.

Нелли вспомнила, как Валентино, словно акробат, вскарабкался на высокую лестницу в Ка-Реццонико.

– Да, это, видать, от меня, – с гордостью сказал дедушка Бриаторе. Затем помахал обоим узловатой рукой. – Возьмите-ка, детки, свои бокалы и посидите немного со мной! Выпьем за добрые старые времена. И за мою Эмилию, царство ей небесное!

На его безымянном пальце Нелли заметила два кольца, скованных в одно целое.

Когда они подсели к нему и Валентино наполнил бокалы, Нелли услышала, как старик шепотом спрашивает внука:

– Элеонора? Что-то не припомню такого имени. Никак опять новая подружка?

Нелли взглянула на Валентино, удивленно подняв брови, и он впервые за время их знакомства посмотрел на нее немного смущенно.

В этот вечер Нелли узнала от старика много нового о воздухоплавании, кое-что о настоящей любви, а также про девять светильников, дружной стайкой висевших в окне, – про них старик Бриаторе поведал целую историю. Когда Нелли поинтересовалась, где они куплены, и упомянула «Венеция Студиум», старик посмотрел на нее с недоумением во взгляде.

– Нет, – протянул он в ответ. – Эти светильники мне подарил старик Палладино на открытие кафе. Он в то время был в Венеции ламповых дел мастером. Хороший был человек, но очень невезучий в жизни. Сперва похоронил жену, потом сына. Обоих пережил. – Бриаторе с сожалением покачал головой. – Тогда, знаете ли, этих магазинов вообще еще не было. – Он посмотрел на окна, в которых, словно изящные рожки мороженого, висели в ряд лампы Фортуни. – Сначала их было десять, но потом одна свалилась, ну и, как водится, ее не заменили другой.

– Сегодня эти лампы вообще недоступны по цене, – сказала Нелли. – Десять ламп обошлись бы в целое состояние. Я и сама подумывала, как бы купить такую лампу.

– Тогда это было не так. Палладино был совсем небогат. Но как-никак, а эти лампы оказались долговечными и по-прежнему хороши.

– Да, – кивнула Нелли. – Изумительно хороши. Мне нравится все в этом кафе. Когда зайдешь сюда, кажется, что время остановилось.

Джакомо Бриаторе пригладил сильно поредевшие волосы и прибрал их за уши.