Валлийская колдунья - Патриция Грассо

– До нас дошло радостное известие о твоей помолвке с графом, – сказал Одо, не обращая внимания на двойняшек.

– Почему ты сама не сообщила нам об этом? – с обидой в голосе спросил Хью.

Кили встала с земли, отряхнула платье и, прислонившись спиной к стволу могучего дуба, ответила:

– Мне необходимо было побыть одной, чтобы поразмыслить.

– Но о чем именно? – с недоумением спросил Хью.

– Замолчи, недоумок! – накинулся на него Одо. – Малышке необходимо было обдумать предстоящее замужество.

Возмущенно взглянув на Одо, Мэй робко подошла к Хью и, приложив ладонь к его затылку, сочувственно спросила:

– Вам больно?

Хью улыбнулся, и в глубине его глаз зажегся лукавый огонек.

– Если вы погладите ушибленное место, мне станет намного легче, – сказал он.

Одо стало завидно, когда он увидел, какие нежности расточает юное создание его брату. Мрачно нахмурившись, он перевел взгляд с Мэй на Джун и заметил, с каким обожанием та смотрит на него. Они улыбнулись друг другу.

– Какой вы сильный! – восхищенно сказала Джун. Одо самодовольно усмехнулся. Закатав правый рукав, он поднял руку, согнув ее в локте, и начал поигрывать мускулами. Кили и Джун захлопали в ладоши. Тогда Хью, не желавший ни в чем уступать брату, закатал оба рукава и продемонстрировал дамам свои бицепсы. Кили и обе сестры зааплодировали ему.

– Я могу коснуться носа кончиком языка, – похвастал Одо.

– А я могу, касаясь носа кончиком языка, шевелить еще при этом ушами, – раздался голос у них за спиной.

Кили обернулась и увидела Ричарда, который, подбоченившись, стоял неподалеку от них.

– Покажите Одо и Хью мою усадьбу, – распорядился Ричард, обращаясь к Мэй и Джун. – И представьте их прислуге.

Кили кивнула кузенам, отпуская их, и они направились вслед за близнецами по тропинке, ведущей к владениям Деверо.

– Мои кузены – воины, а не слуги, – заметила она, проводив их взглядом.

– То, что я сейчас видел, свидетельствует об обратном, – возразил Ричард. – Они ведут себя не так, как подобает воинам.

Кили искоса взглянула на графа, который прислонился к стволу дуба рядом с ней.

– В Шропшире они взяли верх над вами, – напомнила она ему.

– Я справился бы с Хью, но их было двое против одного, – заметил граф.

– Это эпитафия вашему мужскому достоинству? – насмешливо спросила Кили и тут же пожалела о своих словах.

Ричард наклонился к ней так близко, что она ощутила его теплое дыхание на своей щеке, и пообещал хрипловатым шепотом:

– Через месяц, миледи, вы сами сможете оценить мои мужские достоинства.

Кили покраснела до корней волос, но сделала вид, что не поняла его намека.

– Пусть то, что моим кузенам не хватает сообразительности, не вводит вас в заблуждение, милорд, – предостерегла она. – Одо и Хью могут многого добиться, если ими правильно руководить. Мои кузены неукротимы, если понимают, чего от них хотят.

– Когда мы поженимся, они могут поступить ко мне на службу, принеся клятву верности, – заметил Ричард. – Мне нужны сильные и храбрые парни.

Кили изогнула черную как смоль бровь, подражая привычке самого Ричарда, так раздражавшей ее.

– Одо и Хью принесли присягу мне, – заявила она.

– У женщин в Англии нет вооруженных телохранителей, – заявил Ричард.

– В таком случае я положу начало новой моде, – с вызовом сказала Кили. – Вооруженные воины на службе у женщины не более необычное зрелище, чем румянящий щеки мужчина.

Ричард засмеялся.

– Хотите полюбоваться моими бицепсами? – спросил он.

Кили пыталась сдержать улыбку, но не сумела. Запрокинув голову, она взглянула снизу вверх на Ричарда и залюбовалась им. Он был невероятно красив и… очень коварен.

Поборов в себе желание броситься ему на шею и припасть к его губам, Кили с осуждением спросила:

– А как ваши лодыжки, милорд? Неужели произошло чудо, и вы за ночь выздоровели?

Ричард лукаво усмехнулся и придвинулся так близко к Кили, что его губы оказались всего лишь в нескольких дюймах от ее.

– Простите, любовь моя, – сказал он жарким шепотом. – Я так страстно мечтал увидеть вас, но когда вы присели на край моей постели, я не смог совладать с собой. Я понятия не имел, что ваш отец может ворваться в мою спальню. Вы прощаете меня?

Кили вздохнула и отвела взгляд в сторону. Что еще ей оставалось делать? Она не могла не простить его. Жребий был брошен, и, на счастье или на беду, ей предстояло десятого ноября стать женой графа. И Кили, глядя вдаль, кивнула, давая понять графу, что его извинения приняты.

– В таком случае давайте скрепим наше примирение поцелуем, – предложил Ричард.

Кили пристально посмотрела ему в глаза.

– То, что вы лишили меня невинности, еще не дает вам права пользоваться моей благосклонностью, – заявила она.

Ричард с недоумением посмотрел на Кили. Неужели она всерьез полагает, что потеряла невинность в его постели? Какая же она наивная и неискушенная!

– Я пришла сюда, чтобы посидеть под этим раскидистым дубом и обрести душевный покой, – сказала Кили, – но мир со своей суетой снова обрушился на меня.

– Посидеть? – с усмешкой спросил Ричард. – Да вы на днях целовали это дерево! Кстати, вы так и не рассказали мне, в какую игру недавно играли здесь со своими кузенами.

Кили смутилась. Она не знала, как долго Ричард наблюдал за ней в тот день и что именно видел. Наверное, достаточно для того, чтобы удивиться ее поведению. Что сделает граф, когда узнает, что женился на языческой жрице, наследнице древних друидов?

– Если хотите, поцелуйте сейчас дуб, чтобы он принес нам удачу, – предложил Ричард, и в его изумрудно-зеленых глазах зажглись лукавые искорки.

– Вы говорите так, как будто речь идет о развлечении. Кроме того, сегодня только графы могут целовать дуб.

– Я предпочел бы поцеловать вас.

– А я предпочитаю, чтобы вы этого не делали, – решительно сказала Кили и уперлась рукой ему в грудь. – Кроме того, мне не нужна камеристка, а вы прислали мне сразу двух.

– У графини Бэзилдон должна быть камеристка, – заявил Ричард. – Но я искренне люблю Мэй и Джун и не могу предложить место одной из них, а другой отказать. Поэтому ради мира в семье согласитесь на то, чтобы принять в услужение обеих.

Кили кивнула. Ей нравилось, что Ричард внимателен к своим близким, но выражение ее лица оставалось удрученным.

– Вы совершили трагическую ошибку, милорд, – сказала она грустно. – Этот брак принесет нам одни несчастья.