Повеса - Мэри Джо Патни

— Это вряд ли, — буркнул Блейкфорд, и лицо его исказила отвратительная усмешка. — Мы с ним всегда недолюбливали друг друга. И потом — разве какое-то жалкое имение сравнится с состоянием герцога Дэрвестонского? — Тут Блейкфорд все же взял себя в руки и светским тоном произнес:

— А я и не знал, что у вас появилось собственное поместье. Расскажите-ка мне о нем.

— Имение называется Стрикленд. Расположено между Шефтсбери и Дорчестером. Площадь — около трех тысяч акров. Оно в отменном состоянии, поскольку им очень умело управляли.

— Это весьма необычно для поместья, владелец которого там не живет, — лениво заметил Блейкфорд.

— К счастью, в Стрикленде оказался очень толковый управляющий, — сказал Реджи, ловя себя на том, что губы его поневоле расползаются в улыбке. — Самое интересное, что это женщина, и притом весьма незаурядная. Она обожает всяческие нововведения, ростом почти не уступает мне, и к тому же у нее разные глаза.

— Да что вы говорите! — Рука Блейкфорда, собиравшегося плеснуть в свой бокал еще портвейна из бутылки, застыла в воздухе. — Что значит — разные глаза?

— Один карий, а другой серый, — пояснил Реджи. — Смотрится весьма пикантно.

— Когда-то я был знаком с одной женщиной, у которой были разные глаза, — медленно проговорил Блейкфорд. — А как зовут вашу управляющую?

— Элис Уэстон.

Блейкфорд уже не вполне твердой рукой наклонил наконец бутылку над бокалом.

— Нет, мою знакомую звали Энни. Она была маленькая, пухленькая и большая проказница. Мне трудно представить себе ее в роли управляющей имением, но она была мастерицей кое в чем другом, — прогудел Блейкфорд и пьяно подмигнул.

Чем-то его слова и выражение лица не понравились Реджи, но он отогнал неприятные мысли. В этом ему помог раздавшийся рядом хорошо знакомый голос;

— Реджи! Когда ты вернулся в Лондон?

Оглянувшись, Дэвенпорт увидел, что к ним, сияя радостной улыбкой, направляется Джулиан Маркхэм. Реджи, улыбнувшись приятелю, обменялся с ним рукопожатием.

— Ты еще не обедал? — поинтересовался Джулиан. — Если нет, давай пообедаем вместе. Расскажешь, что заставило тебя в такой спешке покинуть город. Может, и вы присоединитесь к нам, Блейкфорд? — добавил он, обернувшись.

Блейкфорд покачал головой:

— Нет, меня ждут в другом месте. Желаю вам приятно провести вечер.

Глядя вслед удалявшимся Реджи и Джулиану, он пытался осмыслить страшную догадку, которая, молнией мелькнув у него в мозгу, заставила его похолодеть от ужаса. Да, решил он в конце концов, значит, эта сучка жива — во всей Англии не нашлось бы второй женщины, к которой подошло бы описание, которое он только что получил от Дэвенпорта. После стольких лет — кто бы мог подумать?

Реджи и Джулиан отправились в расположенную неподалеку таверну, славившуюся своими ростбифами.

— Я рад, что Блейкфорд не принял мое приглашение, — признался Джулиан, когда они уселись за столик в углу зала. — Мне почему-то кажется, что он постоянно на что-то злится. От этого я всегда чувствую себя скованно в его обществе.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду, но теперь я знаю, почему он ведет себя, как медведь, у которого болит ухо, — заметил Реджи, окинув оценивающим взглядом круглый зад барменши, принявшей у них заказ. — Должно быть, тяжело жить в постоянном ожидании, что вот-вот откуда ни возьмись возникнет исчезнувший прямой наследник герцога Дэрвестонского и ты в одночасье лишишься прав на титул и состояние.

— Да, это, вероятно, в самом деле неприятно, — согласился Джулиан, — но я подозреваю, что его терзания усугубляются тем, что прямой наследник герцога Дэрвестонского — женщина.

— Боже правый, да ты шутишь! С каких это пор женщина может по наследству стать герцогиней? Даже когда речь идет о баронском титуле, такое случается редко. — Реджи был одновременно озадачен и заинтригован.

Джулиан задумался, нахмурив брови.

— Есть у меня престарелая тетушка, которая обожает порассуждать о таких вещах. Так вот, насколько я помню с ее слов, в данном случае ситуация примерно такая же, как с герцогом Мальборо. Этот титул был изначально пожалован герою Войны за испанское наследство[2]. У него не было сыновей, только дочери, и потому в патенте специально оговаривалось, что титул может передаваться старшей дочери по наследству. Что же до герцога Дэрвестонского — он может передать титул по наследству ближайшему родственнику мужского пола, если не пожелает, чтобы его унаследовала дочь. Однако я совершенно уверен, что, даже если его пропавшая дочь жива, герцог Дэрвестонский все равно не захочет, чтобы титул достался ей, так что Блейкфорд напрасно беспокоится.

— Как странно, — пробормотал Реджи. — Пожалуй, этот патент — единственный в своем роде во всей Англии. А почему ты решил, что герцог сочтет свою дочь недостойной унаследовать титул?

Джулиан ухмыльнулся:

— Моя тетушка, о которой я говорил, еще больше, чем генеалогию, обожает скандалы. Видишь ли, дочь герцога была помолвлена с каким-то весьма достойным молодым человеком — кажется, с младшим сыном маркиза Кинросского. Но вместо того, чтобы выйти за него замуж, она сбежала с каким-то конюхом. Такой удар должен был убить герцога, но старый черт крепок как железо — чего-чего, а характера ему не занимать. Он публично отрекся от дочери, и с тех пор об этой девице никто ничего не слышал. Тетушка считает, что она умерла при родах, а конюх, ставший ее мужем, просто побоялся сообщить об этом герцогу.

— Вполне возможно, что так все и было, — согласился Реджи.

Подали обед, и мужчины с аппетитом принялись за мясо с вареным картофелем. Покончив с едой, они отдали дань бутылочке портвейна. Реджи рассказывал приятелю о Стрикленде, но мысли его то и дело возвращались к тому, о чем поведал Джулиан.

— Право первородства — вещь в самом деле несправедливая, — задумчиво проговорил Реджи, когда тема Стрикленда была исчерпана. — Наверное, в эпоху феодализма в самом деле было разумно передавать все состояние одному наследнику — концентрация собственности помогала выжить. Но теперь такая система приводит к тому, что младшие сыновья растут и воспитываются в роскоши, которой они никогда не смогут себе позволить, став взрослыми. В результате они идут в священнослужители, или на службу в армию, или же добиваются министерских постов и при этом всю жизнь чувствуют себя бедными родственниками.

— А счастливые наследники тем временем бьют баклуши, пьют, играют в азартные игры и ждут не дождутся, когда умрут их отцы, — с неожиданной горечью продолжил Джулиан.

Реджи бросил на приятеля сочувственный взгляд.

— Означает ли это, что отец отказал в твоей просьбе занять должность управляющего имением в Мортоне? Джулиан чертыхнулся.