На тринадцати ветрах. Книги 1-4 - Жюльетта Бенцони

— Теперь это не имеет значения. Мне в любом случае необходимо уехать. После того, что я позволил ей сделать, мое присутствие здесь будет невыносимо для всех. Артур меня возненавидит.

— Нет, если я сам объясню ему, что произошло. И вы будете мне намного полезнее, если останетесь. Поэтому со мной вы не поедете! Мисс Лорна не должна узнать о вашем поступке. Вы остаетесь дома. Вы ничего не меняете в ваших привычках, а вечером мы с вами поговорим. Впрочем, я не представляю, куда бы вы могли поехать. Вы англичанин, а сейчас идет война!

Спустя несколько минут Тремэн верхом на Сахибе отправился в Сен-Ва-ла-Уг.

Жандармерия располагалась рядом с мэрией, и над ней вывесили трехцветный флаг из крашеного листового железа, скрипящего на ветру. Гийом привязал коня почти под ним. Уже смеркалось, но посетитель хорошо знал это большое здание, в котором жили несколько семей: семья самого командира отделения и семьи его жандармов. Дверь уже заперли, и Гийому пришлось потянуть за цепочку колокольчика. Тот звякнул, дополнив своим звуком звяканье кастрюль в доме.

Кто-то, вероятно, дернул за веревку, открывающую задвижку, потому что дверь распахнулась. Тремэн увидел просторный коридор. Из-под двери пробивалась полоска света. Он постучал, вошел, не дожидаясь приглашения, и оказался лицом к лицу с человеком в темно-голубой форме, сидевшим за письменным столом. Портрет Первого консула над его головой украшал побеленную известью стену. У перпендикулярной стены стояли вешалки с пятью треуголками и слегка изогнутыми саблями в ножнах.

Капралу Пелузу на вид было лет сорок. Он поднял на вошедшего похожее на сочное яблоко лицо с внушительными усами и густыми бровями цвета спелых каштанов.

— Зачем пожаловали, гражданин?

Революционное обращение неприятно поразило Гийома. Оно вызвало у него слишком много страшных воспоминаний. И здесь, в Котантене, где жители называли его господином Гийомом, просто Гийомом или Тремэном, это сразу произвело на него плохое впечатление. Но он достал из кармана желтый листок бумаги и протянул его капралу со словами:

— Вы передали мне вот это! Меня зовут Гийом Тремэн, и я готов ответить на все ваши вопросы.

— А!

Суровые глаза капрала оглядели посетителя. Не предложив посетителю сесть, Пелуз немного отодвинулся от стола, чтобы иметь возможность слегка покачиваться на стуле.

— Я почти рад вас видеть, гражданин! Я недавно в этих местах, но уже много слышал о вас и вашем доме в Ла-Пернель. Вы здесь что-то вроде сеньора?

— Я не дворянин и ни в коем случае не могу быть сеньором. У других есть бумаги, подтверждающие титул, если их не сожгли, конечно. Я же всего лишь простой буржуа.

— Но богатый... Даже очень богатый, как говорят.

В устах Пелуза это слово прозвучало как оскорбление. Гийом сухо улыбнулся и пожал плечами.

— В Нормандии любят преувеличивать. Когда-то у меня здесь была верфь, мельницы в Валь-де-Сере. Я все это отдал, надеясь на то, что они послужат людям.

— И на что же вы живете?

— Я судовладелец, и у меня есть немного земли. Но, капрал, не ошибся ли я адресом? Я шел в жандармерию, а попал, по-моему, к новому сборщику налогов.

— При допросе подозреваемого я имею право задавать некоторые вопросы. Я не имею чести вас знать, гражданин, поэтому мне нужно было кое о чем спросить.

— Подозреваемого? И в чем же вы меня подозреваете, скажите на милость?

— В похищении ребенка... Возможно, даже в убийстве!

— Что вы говорите?! Вот это да!

Увидев стоящий в углу стул, Тремэн взял его, поставил перед столом капрала и сел. Тот сразу же запротестовал:

— Я не разрешал вам садиться!

— В таком случае прошу меня извинить, но у меня больная нога, а я достаточно долго оставался сегодня на ногах. Так как нам с вами предстоит, судя по всему, довольно долгий разговор, сидя я буду лучше соображать. Я помогу вам сэкономить время: к вам недавно приходила молодая дама, мисс Тримейн. Дело в том, что это моя племянница...

— И она жалуется на вас и ваших домочадцев. Вы сделали ей ребенка и пообещали жениться на ней после его рождения, но воспользовались ее нездоровьем и завладели младенцем. Итак, вопрос: что вы с ним сделали?

— Что я могу сделать с тем, чего не существует? Мисс Тримейн считала себя беременной, но не была таковой. Если вы в этом сомневаетесь, спросите доктора Анбрюна!

— Эта дама уверяет, что он ваш сообщник.

— Так арестуйте его! А потом арестуйте всех тех, кто живет в моем доме! Вам все скажут одно и то же: моя племянница стала жертвой того, что называют мнимой или истерической беременностью.

— Это что еще такое?

— Это когда женщина очень хочет иметь ребенка, а ее нервное состояние оставляет желать лучшего. И в этом случае она начинает верить в свою беременность до такой степени, что появляются все ее признаки, но самой беременности нет. Спросите об этом любого врача в Валони или даже в Шербуре, и вам скажут, что такое порой случается. Вы даже можете спросить у ветеринара! С животными тоже такое бывает. К несчастью, моя племянница с ее слабой нервной системой уверена, что родила младенца.

— Ммм... Странные истории вы мне здесь рассказываете! Трудно поверить!

— Что же еще я могу вам сказать? Вы располагаете ее и моим мнениями, а так как вы не знаете ни ее, ни меня...

— Вы сами это сказали. Кстати, кто был тот мужчина, который ее сопровождал? Он всячески пытался заставить ее замолчать...

— Вы могли сами спросить его имя. Его зовут Джереми Брент, он наставник моих сыновей. Молодой человек всем сердцем предан моей племяннице, но ее обращение в жандармерию совсем не радует молодого человека. Он даже хотел еще раз приехать сюда вместе со мной.

— Опять-таки это вы так говорите. Но ведь он англичанин, верно? И, говоря о вашей племяннице, вы называете тоже ее мисс?

— Да, она тоже англичанка. Они оба были у меня, когда началась война. Они не имели возможности вернуться...

Капрал Пелуз неожиданно встал. От гнева его маленькие глазки стали совсем ледяными.

— Довольно! Если у вас там в «Тринадцати ветрах» я бы нашел гнездо заговорщиков, это меня не сильно бы удивило!

— Где же ваша логика, капрал? Если бы мы были заговорщиками, мы бы не стали