Остановись, мгновенье - Нора Робертс

— Чем?

— Чем, наверное, любой мужчина в радиусе двадцати миль, потому что они не могут поцеловать тебя на кухне.

— Картер, ты меня поражаешь.

— Это часть моего плана. Посиди. Я должен кое-что доделать.

— Я помогу.

— Нет, у меня система… я надеюсь. Я набросал план во вторник вечером, так что, думаю, смогу его выполнить.

— План?

Уменьшая огонь под кастрюлькой, Картер с горечью спрашивал себя, когда научится держать язык за зубами.

— А, ну, я же не знал, как все пойдет и когда что делать. Поэтому я набросал план приготовления еды.

— А репетицию провел?

— Более-менее. Жена Боба отправилась в книжный клуб, и Боб заехал ко мне. Я приготовил ужин. Мы поели. Ну, чтобы сегодня не ошибиться. Как твое домашнее задание?

— Мое домашнее задание?

— Для презентации в понедельник.

— К счастью, у меня все готово, потому что с завтрашнего дня мы заняты под завязку. Сегодня утром провели совещание, а днем — две репетиции. Причем вторая изобиловала ловушками. Лучшая подруга невесты и шафер жениха, у которых был роман, бесславно закончившийся, когда его измена с деловой партнершей выплыла на свет божий, не разговаривают.

— И как вы с этим справились?

— Как с ящиком динамита. Свадебный бизнес не для неженок.

— Я вижу.

— А в понедельник мы устраиваем ослепительное шоу для миссис Мебель Симана.

— «Мебель Симана» — потенциальный клиент?

— «Технически» клиентом является дочь «Мебели Симана», но платит за все мамочка.

— Мы будем есть за столом и сидеть на стульях, которые я у них купил. Пусть это принесет вам удачу.

Они сидели на счастливых стульях за счастливым столом при свете свечей, пили вино, слушали музыку. И Мак с каждой секундой все отчетливее понимала, что за ней основательно и бессовестно ухаживают.

И ей это нравилось.

— Знаешь, Картер, мне так хорошо, что я уже не испытываю вины за то, что ты ешь одно и то же блюдо второй раз за эту неделю.

— Можешь считать это высококачественными объедками. Объедки в этом доме — главная часть повседневного меню. — Картер покосился на кота, который неподвижно сидел рядом с его стулом, глядя снизу вверх немигающими желтыми глазами.

— Кажется, твой приятель ждет свою порцию объедков.

— Он не привык к тому, что я ем за столом, поскольку обычно все заканчивается у рабочего стола на кухне. Думаю, он озадачен. Хочешь, я его прогоню?

— Нет. Я люблю кошек. Я даже несколько раз выходила за них замуж.

— Я не знал. Но, похоже, у вас не сложилось.

— Зависит от точки зрения. Я сохранила очень нежные воспоминания о тех браках, пусть и мимолетных. В детстве мы вчетвером часто играли в День Свадьбы. — Мак рассмеялась. — Словно предчувствовали, чем все закончится. У нас были наряды и реквизит, и мы по очереди играли разные роли. Выходили замуж друг за дружку, за домашних животных, за Дела, когда Паркер удавалось его шантажировать.

— Фотография в твоей студии. С бабочкой.

— Камеру подарил мне отец, слишком взрослый подарок для восьмилетней девочки и отличный — очередной — предлог для ворчания моей бабушки. Было жарко, я не хотела играть, хотела купаться. Паркер умаслила меня, назначив официальным свадебным фотографом вместо ЛПН.

— Прости?

— ЛПН. Лучшая подруга невесты. Я не хотела надевать платье, и Паркер объявила меня официальным свадебным фотографом.

— Интуиция.

— Наверно. Добавь счастливое появление той бабочки, и отдельные детали соединились в личное прозрение. Я вдруг поняла, что не только могу сохранить воспоминание, мгновение, образ, но и хочу это сделать.

Мак прожевала еще кусочек курицы.

— Держу пари, ты играл с Шерри в школу.

— Да. Иногда. Ее можно было подкупить стакерами.

— А кого нельзя? Не пойму, мы везучие или скучные от того, что еще в раннем детстве знали, кем хотим стать.

— Если честно, я мечтал делиться своей мудростью в аудиториях Йеля и одновременно создавать великий американский роман.

— Правда? Так почему же ты отказался от своей мечты? Или не отказался?

— Понял, что мне нравится играть в школу.

Да, подумала Мак, нравится. Она видела это своими глазами.

— Ты создал свой роман?

— О, я в процессе, как любой уважающий себя профессор английской литературы. И думаю, что этот процесс растянется до бесконечности.

— Ну, и что ты о нем скажешь?

— Уже около двухсот страниц.

— Нет. — Мак ткнула его в плечо. — О чем он?

— О большой любви, утрате, самопожертвовании, предательстве и мужестве. Как обычно. Я подумывал вставить трехлапого кота и, может, пальму в горшке.

— А кто главный герой?

— Вряд ли ты хочешь это услышать.

— Я не спросила бы, если бы не хотела. Кто он, чем занимается?

— Главный герой — ты сильно удивишься — учитель. — Картер улыбнулся, подлил ей вина. Если она опьянеет, он сам отвезет ее домой. — Его предали, женщина, естественно.

— Естественно.

— Его жизнь разбита, как и его карьера, и его душа. Все в руинах. И он должен начать все сначала, найти в себе смелость склеить обломки. Научиться снова доверять, снова любить. Да, без пальмы в горшке не обойтись.

— Почему она его предала?

— Потому что он любил ее, но не понимал. Она погубила его, чтобы он понял… я так думаю.

— Тогда трехлапый кот мог бы стать метафорой его раненой души и его решимости жить дальше со шрамами.

— Отлично, Эллиот.

— А теперь важный вопрос. — Мак наклонилась к нему. — Там есть секс, насилие и грязные выражения?

— Есть.

— Продано. Ты обязательно должен его закончить. Для тебя это публикация-или-смерть?

— Ну, не обязательно роман. Для выживания у меня есть статьи, монографии, рассказы.

— Рассказы? Ты не шутишь?

— Малотиражная пресса. В рамках университета, академии. А ты должна опубликовать свои фотографии. Художественный альбом.

— Я иногда подумываю, но, пожалуй, дело обстоит так же, как и с твоим романом. Если это не основное занятие, то руки не доходят. Паркер хочет, чтобы мы составили общие альбомы. Свадебные цветы, свадебные торты, свадебные фотографии. Наши лучшие работы.

— Отличная идея.

— У Паркер других практически не бывает. Просто нужно выкроить время, чтобы все собрать и найти издателя. А пока у нас три мероприятия за три дня, причем субботнее — очень опасное. Ты должен прийти.