Неудержимое желание - Сюзанна Энок

— Тетя Фредерика, — раздался из глубины кареты предостерегающий голос Джорджианы.

Тристан посмотрел герцогине в лицо.

— Потому что я ухаживаю за вашей племянницей, — ответил он. — И потому что я очень обаятельный и интересный человек и вы не устояли перед моим приглашением.

К его удивлению, сна коротко рассмеялась.

— Может, так оно и есть.

— Джорджиана, — сказал он, когда герцогиня прошла вперед по дорожке, — ты выйдешь, или мне сесть к тебе?

Из кареты показалась рука, и он ухватился за ее пальцы. Даже сквозь перчатки он почувствовал, как между ними пробежала молния. Джорджиана спустилась на землю, но он не отпускал ее руку.

— Ты позволяешь Уэстбруку целовать тебя? — тихо спросил он.

— Это совсем не твое дело. Отпусти.

Он неохотно выпустил ее руку.

— Я хочу еще раз попробовать тебя, — так же тихо продолжал он.

— Этого не будет. — Она отвернулась, предоставляя ему возможность полюбоваться изящным изгибом ее шеи.

Тристан становился настойчивее. Прикрывшись своим широким плащом, он еще ближе придвинулся к ней.

— А ты дрожала, когда Уэстбрук касался тебя? — прошептал виконт.

Он собрал всю свою волю, чтобы не поцеловать ее ушко.

— Перестань сейчас же. Еще одно слово в таком же духе, и я ударю тебя ногой так, что тебя примут в хор мальчиков в Вестминстере.

— Назови меня по имени.

— Ладно. Тристан, — вздохнула она.

Он остановился, заставляя остановиться и ее.

— Нет, посмотри мне в глаза и назови меня по имени.

— Это становится смешно.

— Сделай мне приятное.

Ее грудь приподнялась от глубокого вздоха, в лунном свете ее глаза казались зелеными, как мох.

— Тристан, — выдохнула она страстно.

В этих глазах можно было утонуть. Сомнений не оставалось, Джорджиана по-прежнему хотела его.

— Ты хочешь, чтобы я сказала что-то еще? Имя твоей лошади или таблицу умножения?

У него дрогнули губы.

— Моего имени достаточно. Спасибо.

Они ускорили шаги, чтобы догнать герцогиню.

— Не понимаю, почему ты настаиваешь, — сказала она тихим голосом, так что никто в толпе не смог бы расслышать ее слов. — Я сказала, что никогда не смогу доверять тебе.

— Ты уже доверяешь, милая моя.

— И почему же ты так считаешь?

— Ты оставила у меня несколько очень личных вещей, и как бы ты ни притворялась, что не веришь мне, ты знаешь, что я никогда не использую их против тебя.

Она покраснела.

— Значит, у тебя есть одно хорошее качество. Но при наличии стольких плохих едва ли стоит им хвастаться.

— Я начинаю думать, что мне следовало принести тебе веер.

— Я…

— А вот и вы, — обрадовалась герцогиня, беря Джор-джиану под руку и уводя ее в сторону от Тристана. — Ты должна спасти меня от лорда Финдлина.

— Вы привлекательная женщина и к тому же вдова, — сказала Джорджиана тете, снова становясь олицетворением очарования теперь, когда она разговаривала не с ним. — Вы не можете обвинять его.

— Думаю, ему нужны мои деньги, — заметила герцогиня, оглядываясь на Тристана.

Черт побери! Теперь из него делают еще одного жадного хваткого представителя большей части особей мужского пола.

— А может быть, ваша светлость, — неторопливо произнес он, — у него просто неплохой вкус. Если бы ему были нужны только деньги, он мог бы выбрать более… сговорчивую женщину.

Брови герцогини взлетели вверх.

— В самом деле.

Когда они пришли к своей ложе, в ней уже разместились тетушки, Брэдшо, Эндрю и, что удивительно, Бит. Джорджиана со всеми поздоровалась, поцеловала Милли и Эдвину в щеку и села среди трех тетушек. Фредерика увлеклась разговором, не обращая внимания ни на фейерверки, ни на оркестр, расположившийся неподалеку. Тристан наблюдал за всеми, и раздражение его росло. Он знал, что Джорджи была неравнодушна к нему, иначе она бы от него не пряталась. Но пока она удерживала около себя герцогиню, он мало чего мог добиться.

Тристан улыбнулся. Он никогда не поставил бы рядом слова «добиваться» и «Джорджиана». Он не сводил с нее глаз, и, когда она взглянула на него, кровь быстрее побежала по его жилам. Шесть лет назад она очень рассердилась на него, и сейчас можно было считать, что начинается новая игра. Она так и сказала: он не усвоил урока, который ему преподали. Но как бы высоки ни были ставки, он будет играть в эту игру до конца.

— Разве это был не маркиз, Джорджиана?

Джорджиана опомнилась и, отведя взгляд от Тристана, посмотрела на тетку:

— Простите, что вы сказали?

Фредерика свела брови, затем ее чело прояснилось.

— Милли спрашивала тебя о женихах.

— О да, это был маркиз. Конечно.

С тех пор как Тристан заехал за ними, тетушка уже третий раз заводила разговор о ее поклонниках. Хотя она не собиралась замуж за лорда Лаксли или за кого-то из тех, кто каждую неделю делал ей предложение. Даже если бы у нее не было особой причины для отказа, они ее не интересовали. С большинством из них ей было скучно. А мысль, что Тристан может преследовать ее с намерением жениться, казалась просто… абсурдной. Скорее всего он ожидал, что она снова без памяти влюбится в него, и тогда он посмеется над ней и, бросив, останется победителем. По разбитым им сердцам можно было перейти Темзу, но у нее не хватало сил справиться с собой. Он всякий раз находил повод, чтобы взять ее руку или коснуться плеча, и ее бросало то в жар, то в холод, но это было всего лишь вожделение. Ее тело тосковало по нему, но разум не покидал ее. И ее сердце будет подчиняться разуму.

— Джорджиана, проснись.

Она вздрогнула:

— Простите, что?

— Что это с тобой сегодня? — спросила тетушка, а Милли с Эдвиной удивленно посмотрели на нее.

— Просто задумалась. Что я прослушала?

— Шансы лорда Уэстбрука.

— О, ради Бога, тетя Фредерика, — сказала она, поднимаясь и плотнее закутываясь в шаль. — Пожалуйста, не надо.

— Это лестно, когда за тобой ухаживает столько мужчин.

— Чувствую себя червяком на крючке, которого хочет схватить форель. Что их привлекает: как изящно я извиваюсь или то, что я приятная и упитанная?

Брэдшо расхохотался.

— Я всегда считал себя скорее камбалой, а не форелью. — Он обратился к братьям: — А вы что за рыбы?