Счастье среднего возраста - Татьяна Алюшина

Пережив пьянящее ощущение суперлюбовника, он испугался не на шутку. Господи, она натерпелась сегодня, такое пережила! Что он натворил?!

— Санечка! — тормошил он ее.

— А? — пришла она сразу в себя, всмотрелась ему в лицо и улыбнулась: — Ива-ан!

И так она это сказала, что его захлестнула неизвестная во всей его мужской жизни теплая нежность, желание оберегать и… благодарность.

— Сашка… — прошептал он.

Не зная, как сказать, передать словами, что чувствует, он выразил это поцелуями, короткими, то нежными, то жалящими.

И испугался! Клюнул последним поцелуйчиком, откатился на другую часть просторной кровати, прикрыл глаза локтем — отстраняясь от нее, насколько мог.

Сашка перевернулась на бок, подвинулась к нему.

— Не бойся, Гуров, — сказала она, посмеиваясь, и поцеловала его в грудь, — не бойся!

Откинулась, не задев его, и закрыла глаза.

И что происходит? Каким образом она считала его мысли и страхи? Он повернул голову и посмотрел на нее.

Сашка спала.

Спокойно, тихо, с довольной улыбкой на губах.

«Силы у девочки кончились!» — понял Иван.

Он был ей благодарен за этот ее замученный сон, встал, накрыл ее махровой простыней, сброшенной в пылу бушующих страстей с кровати, не удержавшись, поцеловал легонько распухшие от побоев и поцелуев губы. И быстро выскочил из спальни, оправданным преступником из зала суда, и потащился в кухню, чувствуя боль во всем теле, — подумать, прийти в себя, созвониться, дернуть коньяку с переживаний непростых и покурить.

И еще раз подумать.

Он со смаком хлопнул коньячку и с удовольствием закурил. Э-эх! Какой же это непередаваемый кайф — голый, в отсветах ночного кухонного светильника, после опупенного и еще до конца не расчуханного секса, чувствуя звон приятной усталости во всех мышцах, хлопнуть коньячку и затянуться сигареткой!

Он позволил себе несколько минут поплавать в этих ощущениях, чисто мужских радостях, победной усталости, — немного, пока выкуривал сигарету.

Пожалуй, хватит расслабухи.

«Что мы имеем на данный момент?» — настраивал он себя на работу.

Не тут-то было — работа, щас!

На данный, конкретный момент ты имел женщину. Дважды. Так, как не имел никогда ни одну женщину в жизни или забыл, что так бывает! И которая спит в твоей постели, уставшая, раскинув руки, перед этим потеряв сознание от оргазма! И эту женщину тебе категорически запрещено иметь, именно эту из всех женщин мира, потому как она проходит по твоему делу, пусть не подозреваемой, но подозрительно возможной участницей какой угодно криминальной заварухи! И ты сидишь тут голый и прикидываешь, как бы это повторить, и желательно без последующих отягощающих тебя страхов.

«Стоп, стоп. Стоп! — остудил себя Иван. — Все это так, но…»

Об этом он подумает позже — охолонув, собравшись, спокойно и желательно не в непосредственной близости и легкой досягаемости от данной барышни.

А сейчас все-таки дело!

Первым делом он позвонил ребятам, узнал последние известия и новые данные. Потом Буру — доложил обстановку, пояснил свой дальнейший план действий. С планом начальство согласилось, не забыв остудить требованием не зарываться, и заботливо поинтересовалось:

— Ты как, Иван? Сильно наполучал?

— Нормально. Ничего не сломано, особых повреждений нет — дилетанты.

— Ну-ну! А Романова как? Ей перепало?

— Немного, но для нее достаточно.

— Испугалась?

— Нет, она молодец! — довольно и даже гордясь, ответил Иван.

— А ты, дружок, часом не нагрешил там, успокаивая девочку?

Иван промолчал. Что говорить? Бура хрен обманешь!

— Та-ак! — строго протянуло суровое начальство. — Совсем опупел? Не терпелось тебе! А если она с ними повязана? Ты вообще понимаешь, что она может быть по уши в каких-то делах? Ты понимаешь, что это должностное преступление?

— Да понимаю я! — скривился Иван.

— Понимает он! — бушевало недовольством начальство. — Тогда какого черта?! Тебе что, других баб мало?!

— Да ладно, разберемся! — пообещал нечто неопределенное Иван.

— Разберись, а иначе я тебе башку вместе с не в меру шаловливой частью тела снесу! Так, все! — исполнив начальственный долг по держанию в ежовых рукавицах подчиненных, резюмировал Бур. — План хорош, прикрою, но это не входит в твои должностные обязанности, и вообще как-то не по рангу тебе. Может, лучше оперативников с ней пустим?

— Ага, только она их не пустит! Нет, лучше уж я сам, раз карта так легла, да и некогда все ей объяснять, уговаривать! Барышня она строптивая, может и взбрыкнуть!

— Не карта у тебя легла, а что-то другое! — громыхнул Бур. — Есть сотрудники специально для таких дел, ты бы в кабинете сидел, осуществлял руководство всей операцией, а не молодость вспоминал, бегая!

— Да я печенкой чувствую, что все самое основное сейчас на Романовой завязано, и события все вокруг нее развиваться будут! А общее руководство операцией я и в бегах проведу, я все время на связи! И Максу надо время дать, чтобы он нас привел к кубышке!

— Ладно, ты особо там не балуй, бегая и от наших и от ваших! Думаю, ребята успеют дня за два-три что-то накопать. Все! Действуй! Будь осторожен, Иван, дела здесь закручены серьезные, сам понимаешь! — и повесил трубку.

«Понимаю! Ну что, Гуров, как тебе такое проветривание от кабинетной пыли?»

Как, как — как коврик на весенней генеральной уборке, выбиваемый палкой. Ладно, хорош лирики! Дело!

О ребятках ретивых, балующих на дорогах и взявших их с Сашей, он знал все еще ночью — из какой группировки, кто их главный, даже стоимость оказываемых ими услуг. Ну, это уже не интересно — они засветились, и дальнейшее использование данных парубков невозможно. Как, впрочем, и других членов этой группировки — не оправдали доверия и вложенных денег. Значит, заказчик наймет других, а это хреново. Кого, какого уровня? И как? Господин наш человек весьма непростой и вхож в такие заведения, куда проникнуть без особого распоряжения невозможно и где прослушку установить ой как непросто.

Приехавший за Александрой на дачу Постный был правой рукой и помощником их фигуранта. Вел себя настолько осторожно, что было не ясно, исполнял он приказания начальства только в официальных делах, никак не проявляясь в иных, криминальных вопросах, нигде ни одной подписи, ни одной зацепки, позволяющей связать его с делишками любимого начальника.

Умный, гад, осторожный!

После суеты с захватом Иван, получив дополнительную информацию, расставил выводы и вопросы по порядку.

Первое — Романова, и именно она, нужна их фигуранту. Зачем? Пока только предположения его личные, помноженные на интуицию, но это только предположения.