Моногамист - Виктория Мальцева

— Да у него же правило, забыла? Ах, ну ты же не знаешь! — стебётся с неё Кристен. — Он всегда делает ЭТО только в скафандре!

Coldplay — Hypnotised

Да, кажется, только в них… Но проблема в том, что я ни черта не помню. Однако кое-что проясняет Марк:

— Ещё хуже то, что со счетов компании списываются крупные суммы денег, и на них покупается недвижимость неизвестного назначения! Как объяснять это налоговой я не знаю, а куда они уходят — понятия не имею!

Зато я имею. Кажется, я дарил кому-то квартиры и дома… Конечно, ведь я же строительный магнат — никак не привыкну к себе самому в этом амплуа. Отказывать людям, особенно обнажённым дамам, щедро ласкающим меня, я не в силах. Всё это так смутно и в тумане, словно приснилось… Но, судя по заявлению Марка, всё ж таки имело место наяву. Последний лот в моей памяти — студия за минет… Ну а что? Качественный минет это искусство! Тут нужен талант и умения! Вот Лера, например, она же даже понятия не имеет о таком явлении в мужском арсенале удовольствий. А иногда так хочется… Просить стыдно и неудобно! Господи, о чём это я? Какая Лера?! Лера чужая женщина, о чём ты собрался просить её, олух? Разве что забыть тебя навеки вечные и стереть из памяти всё, что с тобой связано! Лера живёт в другом пространстве и времени, в другом измерении. У неё своя жизнь и свой мужчина, у неё всё именно так, как она и хотела. Лера не ползает, как ты, на дне сточной канавы под названием жизнь, она живёт полноценно, строит свою судьбу сама и своими руками так, как нужно и как удобно ей. Она делает всё так, как подсказывают ей резюмирующие ячейки её верных аналитических таблиц, которые единственные никогда не обманывают!

Красота. Впервые я столкнулся с этим понятием применительно к себе самому в четырёхлетнем возрасте и не где-нибудь, а в детском саду. Случилось это утром обычного буднего дня. В наш класс совсем недавно начала ходить новая девочка. Будучи старше меня на год, она лишь дохаживала оставшиеся месяцы в киндергартен, а осенью должна уже была поступить в школу.

И вот, я до сих пор помню то утро: я снимаю куртку и ботинки, аккуратно складываю их в шкаф, натягиваю резиновые тапочки, а мама поторапливает меня; уйти она не может, потому что обязательно мы должны помахать друг другу в окно класса, выходящее на парковку, но ей нужно торопиться, потому что в машине ждут мои сёстры Изабелла и Диана, которых она должна развезти по разным школам, ведь Изабелла посещает балетную школу, а Диана обычную.

И вот я отчаянно запихиваю свои ноги в узкие тапочки, а новая девочка рыдает навзрыд:

— Не хочу, забери меня домой, ненавижу этот киндергартен!

— Но почему? — не сдаётся её тучная мать. — Посмотри, как много здесь детей, сколько игрушек.

— Не хочу, ненавижу их всех! — вопит новенькая.

Я задерживаю свой взгляд на рыдающей девчонке, поскольку от рождения по своей природе сильно склонен к эмпатии, то есть, сердобольный я очень: жалею всех и вся, а в четыре года ещё и свято верю в мир на Земле и всемогущего человека против всех невзгод и болезней… Но это отдельная тема.

— Но почему? Тебя кто-то обижает? — интересуется женщина.

В это мгновение рыдающая девочка бросает в меня свирепым взглядом. Я весь съёживаюсь, лихорадочно перебирая в голове эпизоды общения с ней в поисках того момента, когда я мог бы её обидеть, что в принципе было практически невозможно, потому что я не обижал никого и особенно девочек. Этот факт не ускользает от её матери, и уже испепеляя меня страшным, обещающим жестокую смерть взглядом, она спрашивает:

— Как он тебя обидел, детка?

Я сжимаюсь ещё сильнее, а девчонка безжалостно пишет мой приговор:

— Он не хочет играть со мной!

В этом месте слёзы её и вопли прекращаются, она смотрит на меня искоса, не скрывая своего интереса к происходящему.

По правде говоря, я и в самом деле не играл с ней, но не имел цели обидеть, а скорее избегал её общества из-за скверного характера этой девицы с острым язычком и заносчивыми повадками.

Я поднимаю глаза на свою мать, ища поддержки, ловлю её ухмылку и тут же расслабляюсь от осознания того, что правда всё ж таки на моей стороне!

— Объясните своему ребёнку, что игнорировать детей нехорошо! — объявляет войну большая мама моей одногруппницы-несмеяны.

— Ну а что я могу сделать? — спокойно отвечает моя мать. — С ним все хотят играть и всегда, не разорваться же ему?

— Прямо так уж все и всегда!? — язвит мамина оппонентка.

— Да, Алекс у нас в классе звезда, все дети хотят играть с ним, — вмешивается в конфликт учительница.

Затем следуют долгие препирательства всех трёх сторон, потом моя мама и воспитатель уходят, я всё ещё копошусь в своём шкафу в поисках принесённой любимой игрушки (к слову это была кукла с длинными светлыми волосами по имени Аманда…) и вдруг слышу тихий вопрос матери, искренне не понимающей свою пятилетнюю дочь:

— Но почему именно он? С ним что, так интересно? Может быть, он придумывает какие-то глупости?

— Нет! — громко отвечает ей дочь, будущая коварная женщина, и далее следует ключевая фраза всей моей жизни. — Он красивый!

Так я впервые узнал о своей красоте. Нет, ну возможны, конечно, и более ранние эпизоды, просто я их не помню. Меня вечно все тискали и тащили на руки, даже и в 4 года, хотя я точно помню, как меня это раздражало, потому что сам я казался себе уже не ребёнком, а взрослым парнем. Не претили мне только ласки матери и старших сестёр, их я воспринимал иначе: у этих людей было право любить меня, а значит, и тискать тоже.

Но вот именно тот эпизод по-настоящему открыл мои глаза на факт, что я «красив, а значит лучше других!».

Само собой этот кривой вывод не заставил ждать своего грубейшего проявления: уже на ближайшем семейном субботнике по уборке дома или сада, я уж точно и не вспомню, я заявил:

— Я не хочу и не буду работать!

— Почему это? — возмущённо спрашивает мать, обескураженная выходкой пай-мальчика.

— Потому что я — красивый!

Конечно, потом был очень долгий разговор с матерью на тему красоты и превосходства, мы с ней усердно взвешивали моральные ценности, сравнивали, проводили параллели, короче, я вынес, что главное не красота, а доброта в сердце. За ней был отец, тоже с разговором, конечно, благо хоть более коротким. Тут всё свелось к поступкам: «Важно не то, как ты выглядишь, а как поступаешь, Алекс! Мужчину делают его поступки, а не цвет глаз и форма носа!». В общем, я понял одно: красота вещь полезная, но далеко не главная.

DIVINE — YOU THAT I WANT

К чему это я о красоте… ах да! В мою жизнь вновь вошла женщина. Причём самым нетривиальным способом.

Звонок в дверь, Марк подрывается:

— Это она! — с этими словами лучший друг скрывается в направлении входной двери.