Моногамист - Виктория Мальцева

— Алекс, я ни в чём не виню тебя, я знала, что ты любишь другую женщину и любишь сильно. Кроме меня нет виновных в том, что произошло сейчас. Я знала, на что шла, знала, но наивно надеялась занять её место в твоём сердце, накрыть ваши воспоминания нашими, я ведь звала тебя в Испанию, я думала, это поможет тебе стереть всё старое и написать всё по-новому набело со мной…

— Откуда ты знаешь про Испанию? — спрашиваю тихо.

— Мой брат научил меня находить скрытые папки…

Мои руки накрывают мои глаза — я не в силах стерпеть этот стыд…

— Знаю, это гадко и низко, но мне нужно было знать, чьё имя ты шепчешь по ночам… Но всему есть предел Алекс! Заниматься любовью со мной, представляя её — это уже слишком! Я не хочу так! Я хочу, чтобы меня любили… Хочу, чтобы мужчина меня любил… Я мечтала, чтобы это был ты, но вижу теперь, что это невозможно!

— Уходи, лучше уходи. От меня все уходят, никто не выдерживает. Но ты права — ты, именно ты заслуживаешь лучшего. Поэтому уходи. Уходи и знай — ты дала мне то, чего никто и никогда не давал, и я был по-настоящему счастлив с тобой. За это я говорю тебе спасибо и…

Мой взгляд ловит выложенные на мой рабочий стол кольцо и кредитку, покрываемую с моих личных счетов.

— Пожалуйста, не возвращай мне кольцо и карты, позволь моей совести хотя бы пару глотков облегчения! Умоляю тебя! Мне это нужно больше, чем тебе!

— Нет! Я не могу, пойми, не могу! Я буду звонить тебе иногда, и ты звони, если совсем будет плохо… Ты всегда можешь рассчитывать на меня!

— Ладно, — отвечаю, глядя в её глаза своими, полными сожалений и стыда… — ты тоже смело рассчитывай на мою помощь, если понадоблюсь.

Sia — Salted Wound

Всю ночь я заливаю пожар совести отменным виски, а утром звонит Моника:

— Алекс, привет. Джош очень соскучился, вы давно не виделись и у него похоже снова рецидив…

— Моника, я знаю, что ты в курсе, пожалуйста, не пытайся меня отвлечь, а тем более вручить сына в руки пьяного, неадекватного мужика.

— Д, а я в курсе, Нэтали звонила уже утром, но по поводу Джоша я серьёзно. Приходи в себя и встреться с ним, это важно!

— Если б это было так легко, — стону я в трубку…

— Ты ведь сам учил Джоша никогда не сдаваться, он так гордится тобой, ты стал не просто его кумиром, он видит в тебе наставника!

— Да, да, да… — повторяю машинально. — Моника, сейчас мой костюм наставника в стирке, болтается в барабане на максимальных оборотах. Как только достираю его и подсушу, обещаю тут же позвонить… А пока что дай мне спокойно упиваться своими демонами и слабостями, ок?

— Ок, — разочарованно отвечает мне мать больного мальчика.

После двух недель беспробудного бухания, взбучек от Марка, Кристен и Марии я радостно поднимаю руки и окончательно сдаюсь своей слабости под названием «моногамная любовь к женщине».

Боже, как же хочется её увидеть… Один только раз, один единственный раз я посмотрю издалека, даже не выйду из машины, не подойду, не посмею больше лезть в её жизнь… Только бы увидеть… Господи, кажется, я задыхаюсь…

Пьяный покупаю билет, пьяный лезу в самолёт, в полёте само собой трезвею, хотя возможность «набраться» присутствует и здесь тоже, однако в гигантском франкфуртском аэропорту мне нужно быть трезвым, чтобы разобраться с пересадкой, а потом ещё арендовать машину и сесть за руль…

В этот раз арендую белую… Чёрные вызывают у Леры ассоциации, она приучена к моим внезапным появлениям, так что лучше замаскироваться.

Солнечный апрель, Кишинёв уже утопает в зелени, тепле и золотом свете. Сижу третий час у её дома, бухаю виски. Зачем? Затем, что в таком виде точно не посмею показаться ей на глаза — гордость не допустит! А вот трезвый если буду — не доверяю себе, всё может случиться…

Смотрю на своё отражение в зеркале заднего вида и пугаюсь… Вид жуткий… Жутчайший… Мной сейчас можно пугать непослушный детей… Красавчик! Ха-ха! Видели бы меня сейчас все те девки, что так падки на мужскую внешность…

Не сразу понимаю, как своим пьяным взглядом ловлю в зеркале тонкую фигурку в голубой куртке, обмотанную оранжево-малиновой лентой ткани, и в этой ткани что-то спрятано… Спустя немалое время, по мере её приближения, я понимаю, что в ткани ребёнок… И ещё позднее, уже тогда, когда до боли знакомый силуэт равняется с моей машиной, до меня, наконец, доходит, что это ОНА…

Едва успеваю повернуть голову, чтобы выхватить те несколько мгновений, пока она проходит мимо, прямо возле меня… Мы находимся в жалких 20-ти сантиметрах друг от друга, весенний порывистый ветер развивает её волосы и конец малиновой ткани, я вижу профиль того самого лица, шею и голову ребёнка, это темноволосая девочка… Какие-то мгновения, несчастные секунды иллюзорной близости — это всё, что я могу позволить себе сегодня, сейчас, в этой жизни…

В следующей жизни я обязательно найду тебя вовремя, Лера!

Она отходит на приличное расстояние и… внезапно оборачивается, а я замираю… ведь она всё-таки почувствовала меня…

Мне хочется кричать ей, вопить: я здесь! Найди меня! Спаси, я погибаю без тебя, любимая! Прости меня за всё и пожалей, прими в свою жизнь в какой угодно роли, только не отталкивай и не гони…

Но она отворачивается и продолжает идти в свой дом, ведь узнать заросшего небритого мужика в очках, да ещё и сползшего под руль белого мерседеса, практически невозможно, не таким она помнит меня… Что ж, так, наверное, правильно… Пусть хранит в своей памяти то лучшее, что у нас было, где я был успешным и смелым, уверенным в себе, но не этой малодушной тенью, падшей во всех возможных смыслах. Теперь я не только не нужен ей, но и элементарно недостоин. Беги, Лера, беги в свой тёплый дом к своей семье, уноси ноги.

А у меня в голове впервые рождается мысль: «Не хочу жить… Больше совсем ничего не хочу…»