Пуговка для олигарха - Таня Володина

Но мог ли он не согласиться? Мог ли отправить сына на нары?

— Послушай, ты очень здорово защищал Юсуфа, — вкрадчиво сказала тётя. — Ты сделал всё, чтобы вызволить его из неприятностей. Подготовил мировое соглашение, выгодное для обеих сторон, договорился с судьёй. Зачем перечёркивать свой успех? Кому станет легче, если ты заявишь, что за рулём был Рафик, а не Юсуф? Поверь, всем плевать, кто сбил эту бомжиху. Главное — дело раскрыто, у пострадавших претензий нет, всё тихо и мирно. Через неделю никто и не вспомнит об этой дурацкой истории. Юсуфа мы отблагодарим, а у мальчика впереди будет целая жизнь, чтобы осознать вину и исправиться.

Глеб посмотрел на жену. В его взгляде читались такая неподдельная брезгливость и такое глубокое разочарование, что у Нади волоски на руках встали дыбом. Захотелось сбежать из гостиной, не быть свидетелем драматичной семейной сцены, но какое-то болезненное любопытство, желание испить эту горькую чашу до донышка пригвоздило её к стулу.

— Полина, — глухо сказал Глеб, — не имеет значения, кто вспомнит об «этой бомжихе» через неделю. Важно, что я буду помнить.

Он выглядел совершенно разбитым: покрасневшие глаза, бледная кожа, тяжёлое дыхание.

— Я понимаю, — мягко, но настойчиво ответила тётя, — но разве наш сын не заслуживает капельки снисхождения? Тебе даже не придётся ничего делать — ты всё уже сделал. Просто подпиши соглашение, и забудем обо всём. Главное — забрать у Вано видеозапись, которую он сделал после аварии. И всё! Никаких улик, никаких доказательств, никаких обвинений в адрес Рафаэля. Никто ничего не узнает.

— Марта уже выкупила это видео, — сказал Глеб. — Вано недолго торговался.

— Вот видишь! Твоя Марта — большая умница. Всё складывается идеально.

Глеб поставил локти на стол и закрыл лицо руками. Все ждали, какое решение он примет. Казалось, он колебался. Внутри Нади дрожала тоненькая струнка: то ли порвётся от напряжения, то ли успокоится.

Наконец Глеб убрал руки, поднял глаза на Надю и сообщил будничным тоном:

— Я проверил расписание: сегодня вечером идёт поезд «Москва-Петрозаводск». Доедешь до Коробельцев, а оттуда до Юшкино на такси — я оплачу. У тебя есть два часа, чтобы собраться. Впрочем, вещей у тебя немного, так что проблем не будет.

Надя ощутила, как из-под ног поплыл пол. Она не могла уехать из Москвы! Только не сейчас! Сначала она должна избавиться от проблемы.

— Глеб, ну не надо. Что она тебе сделала? — спросила тётя. — Пусть девочка останется в Москве, я отпросила её на месяц.

Он не отрывал гневного взгляда от Нади, хотя обращался не к ней:

— Полина, ты защищала сына — это я понимаю. Рафаэль обманывал ради собственной выгоды, это тоже объяснимо. Но Надя… Она смотрела мне в глаза и… Есть ложь, которую я простить могу, а есть оскорбительная и циничная ложь, которую простить невозможно. — Он скривился, словно от приступа зубной боли, и отвёл взгляд. — Я хочу, чтобы она уехала.

Наде нечего было возразить. Да, она врала ему — нагло и бессовестно, сознательно причиняя боль. Он сидел в кресле около её кровати и расспрашивал о ночной поездке, а она выдумывала про отношения с Юсуфом. Видела, как Глеб страдает, — и не сказала правды! Разве такое прощают?

Но уехать Надя не могла.

— Глеб, прости, но я не могу сегодня уехать. Я беременна. — Она не знала, как объяснить свои затруднения, поэтому сказала как есть: — Не волнуйся, ребёнка не будет, я уже договорилась с врачом, но мне нужно несколько дней для решения этого вопроса. А потом я уеду. Ты больше никогда меня не увидишь.