Пуговка для олигарха - Таня Володина

— Надя, не обязательно пересказывать свои сны, — сказала тётя. — Это никому не интересно.

— Да, извините. Я очнулась голая под пледом. Ребята рассказали, что я набросилась на Рафаэля, и у нас… всё было.

— И ты поверила? — спросил Глеб.

По смуглому лицу разливалась бледность.

— Конечно. Три человека не стали бы врать, к тому же Рафаэль сделал снимки, доказывающие, что я сама к нему приставала. Но дело не в этом.

— А в чём? — спросил он жёстко.

— В том, что я этого хотела, — созналась Надя. — Не буду врать, что я об этом не мечтала…

Её щёки пылали от стыда, но она была обязана рассказать всю правду без утайки. — Дальше.

— Мы сели за столик — такой отдельный, там ещё диван в виде буквы «П». Можно отгородить столик от остального зала. Рафаэль заказал еды и какие-то напитки.

— Да какое это имеет значение? — раздражённо воскликнула тётя. — Молодые люди захотели потанцевать, что в этом криминального? Может, проще перейти к моменту аварии?

— Не проще, — отрезал Глеб.

Надя догадывалась, почему он допрашивал её с такой въедливостью. Он интересовался событиями той ночи не как адвокат, а как мужчина. Первому достаточно было расспросить про аварию, второй же хотел знать о ней всё. Надя втянула голову в плечи. Он не отстанет, пока не докопается до правды. А правда причинит ему боль.

— Что было потом?

— Пришли мистер Биг и Вано — те парни, которые сегодня выступали по телевизору. А потом мы с Рафаэлем пошли танцевать…

Надя остановилась. Она не могла рассказывать дальше — физически не могла. Её начало потряхивать. Глеб положил руку на стол ладонью вверх:

— Дай мне руку, — попросил он, и Надя, не колеблясь, вложила свою ладонь в его.

Так они просидели некоторое время. Все пятеро молчали — четверо родственников, собравшихся за столом, и стоявшая у дверей домработница. Надя чувствовала, какая сухая и горячая кожа у Глеба. Несмотря на критическую ситуацию, она наслаждалась прикосновением и тем, как крепко пальцы Глеба сжимали её запястье. Неожиданно он выпустил её руку.

— У тебя пульс сто двадцать ударов в минуту, — сказал он.

Надя вспыхнула. Он считал её пульс, пока она млела!

— Расскажи мне всё. Ничего не бойся. Если хочешь, пойдём в мой кабинет.

Надя покачала головой:

— Все всё знают.

— Тогда говори при всех.

И Надя заговорила — быстро и сбивчиво, словно за ней гнались волки. Она спешила выложить правду, которая жгла её столько дней. Торопилась исповедаться перед самым лучшим в мире адвокатом и мужчиной. И если после исповеди он приговорит её к наказанию — тем лучше! Она жаждала покаяния, наказания и отпущения грехов. Ей надоело таить всё в себе.

— Рафаэль поцеловал меня во время танца. Мы вернулись к столику, сели на диван, и Рафаэль принёс стакан имбирного лимонада. Или не лимонада, я не уверена — какая-то горькая газировка. Я выпила и заснула. Или не заснула — странное состояние, не могу описать. Наверное, у меня аллергия на имбирь, я плохо помню, что случилось. Мне снилось, что я плыву на лодке по озеру, а на монастырском берегу кто-то стоит — но не отец Сергий, а мужчина в белой рубашке…

— Надя, не обязательно пересказывать свои сны, — сказала тётя. — Это никому не интересно.

— Да, извините. Я очнулась голая под пледом. Ребята рассказали, что я набросилась на Рафаэля, и у нас… всё было.

— И ты поверила? — спросил Глеб.

По смуглому лицу разливалась бледность.

— Конечно. Три человека не стали бы врать, к тому же Рафаэль сделал снимки, доказывающие, что я сама к нему приставала. Но дело не в этом.

— А в чём? — спросил он жёстко.

— В том, что я этого хотела, — созналась Надя. — Не буду врать, что я об этом не мечтала…

Её щёки пылали от стыда, но она была обязана рассказать всю правду без утайки.